Чтение онлайн

«Господи-как-же-больно! Молчи, не говори им ничего!» – услышала она мысли Эвана, который был совсем недалеко, где-то за стеной.

Открыв дверцу ниши, где хранился пожарный шланг, Алиса осторожно достала содержимое и как можно тише прокралась за дверной проём комнаты, где слышалась знакомая речь на сакрите:

– Сделайте всё быстро и чисто. Никто не должен заподозрить здесь магию, иначе мы рискуем обнаружить себя! – давал команды предводитель паладинов.

– Вуарно подозревает?

– Возможно, но не уверен. Его секретарь говорит, что да.

Алиса нахмурилась и телекинетическим воздействием открыла воду, медленно проходящую по шлангу. Ей не нужно было лишнее внимание, поэтому всё было тихо и довольно медленно, но вода всё же текла по полу, распространяясь по коридору к палатам.

Эван был жив, она это знала, ведь слышала его мысли:

«Алиса, прости… ты говорила мне, а я не послушал! Ну почему же я такой неудачник?»

Кот заёрзал в сумке, выдавая шорохи по ту сторону стены, на что командир паладинов среагировал моментально:

– Проверь. – тихо приказал он, а Алиса в сердцах выругалась на кота, который не мог спокойно усидеть на месте.

Едкий запах тех трав, что были для неё опасны, усиливался с каждым шагом паладина, но она лишь задержала дыхание и зажмурилась, навострив уши. Поверяя лишь слуху, она ловким движением приблизилась сзади к бывшему островитянину, которого выдавал средний рост и особенный разрез глаз, закрыла ему рот ладонью и немедля свернула ему шею.

Неприятный характерный хруст шейных позвонков уже нельзя было ни с чем перепутать, поэтому у Алисы оставались считанные секунды до облавы. Она села на корточки, затаившись, и пустила сильный разряд тока по воде одним лишь указательным пальцем.

Не имея прежних запасов сил, она почувствовала головокружение и слабость, но это были мелочи по сравнению с тем, что в это время происходило с паладинами, до которых добралась вода, проводящая ток. Их бил разряд, испепеляя словно на электрическом стуле, запахло палёной плотью и послышался звук падающих на пол тел, но не все из островитян пали жертвой Квинтэссенции.

Алиса уверенно вступила в палату, как только справилась с головокружением, и дёрнула Эвана за руку. Он сидел на кровати и держался за живот, в котором торчал складной нож. Кровь капала на пол, но Алиса без слов тащила за собой молодого мужчину, а он хватал воздух в шоке от происходящего, ведь никогда не видел ничего подобного.

– Алиса… – позвал он судорожно, – Они мертвы… да?

– Да, – сурово ответила она, – Но это лишь часть тех, кто в этом здании. Наберись сил, всё ещё не закончилось.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую запах. Они вытравливают меня.

Эван принюхался и тоже почувствовал какой-то не очень приятный аромат, напоминающий церковные или экзотические благовония. Он не любил такие запахи, но максимум, к чему эта неприязнь могла привести, так это к лёгкому головокружению или тошноте, но Алиса вела себя так, будто это действительно представляло опасность.

В подтверждение мыслям Эвана, она остановилась, облокотившись на стену, и начала дышать в бумажный пакет, будто воздуха ей не хватало. Её глаза слезились, а кожа выглядела ещё более нездорово, чем обычно.

– Скажи, чем я могу помочь? – спросил он, прижимая руку к животу.

– Держись, – сказала она, не глядя на него, – И слушай меня. Это всё, что ты можешь сделать. У тебя серьёзное ранение, но я тебя вылечу, если ты продержишься хотя бы час.

Он почему-то улыбнулся и сжал её ладонь, услышав в её интонации дрожь.

– Я тебе нужен, – сказал он тихо, – Это не совсем то, чего бы я хотел, но и этого достаточно. Спасибо тебе…

И она посмотрела на него:

– Эван, будь я нормальной, мы бы могли действительно подружиться. Извини, что я не могу проявить к тебе больше теплоты. Я стараюсь, но я – эмоциональный ноль, я даже к ребёнку своему ничего почти не чувствую.

– Вот почему ты так себя ведёшь… чувство вины?

– Я очень хочу чувствовать, – объяснила она, – Но единственное, что я могу сказать в твою пользу, это что я волнуюсь за тебя, что ты мне дорог. Только моя душа больше никак не реагирует на все эти сантименты.

– Не правда, – он отвёл взгляд и серьёзно посмотрел в окно, – Ты реагируешь, когда речь заходит о твоём муже. Признай это.

– Это очень больная тема, – честно сказала она, – Всё, что с ним связанно, заставляет меня чувствовать, но это чувство – боль.

– Почему?

– Я не знаю жив ли он.

– Но ты чувствуешь боль, потому что он тебе не безразличен?

Она хмыкнула и закрыла глаза, будто погружаясь в воспоминания, а когда открыла их, оттуда текли самые настоящие слёзы, но на лице была улыбка. Грустная.

– Не безразличен, – прошептала она, – Так не безразличен, что я рушу грани жизни и смерти только для того, чтобы убедиться, что он жив, и чтобы родить ему ребёнка, о котором он так мечтал. В нашем малыше будет и он и я. Вместе.

Эван смотрел в лицо Алисы, затаив дыхание. Он не ожидал от неё слёз, не знал, что в её словах может быть столько нежности и тоски, ведь она никогда так не говорила. Алиса улыбалась в пустоту так, как никогда он не видел, ведь в эти секунды не было никого более любящего и живого, нежели эта странная девушка.

– Теперь ты чувствуешь? – спросил он, – Как человек?

– Чувствую, – хмыкнула она, – Только вряд ли в душе обычного человека может уместиться то, что у меня внутри. Это целая Вселенная. Дай Бог тебе, Эван, хоть частичку.

Она повернулась к окну и, удостоверившись, что опасности нет, очень осторожно повела за собой мужчину.

– Лезь на пожарную лестницу, – велела она, но Эван открыл окно и подал ей руку.

– Давай сначала ты, а я тебя подстрахую. В магии ты сильна, Алиса, но ты беременна и тебе нужна помощь.

– Не до джентльменства, Эван!

– Слушай, я ведь не идиот. Нельзя обижать или пренебрегать беременной женщиной, пожалуйста, Алиса, лезь сначала ты!

Он говорил очень эмоционально и искренне пытался позаботиться об Алисе, на что она послушалась. Преодолев подоконник и выйдя наружу, она спустилась на одну ступень и обернулась, чтобы сказать Эвану как ему благодарна и уже улыбалась ему, но вдруг увидела в его взгляде замешательство. Его лицо вытянулось в удивлении, а между бровей залегла складка, губы немного приоткрылись, но с них сорвалось лишь дыхание.