Чтение онлайн

Я скользнула глазами к другому дивану и… застыла в немом крике, лишь слезы горько хлынули. Передо мной Шарлотта, с ней мужчина. Посетитель глушит вино, рукой утирает остатки и плотоядно созерцает рыжеволосую красавицу. На фоне остальных она скромна и очень смущена, что выдает в ней ту главную особенность, присущую лишь воспитанницам Благонравной академии, — невинность. Невинность во всем, не только физическая суть, она проявляется в поведении, во взгляде, в манерах и даже в речи. Я вижу, как Шарлотте неприятно; мужчина тянется губами к её груди, она кривит лицо и сразу отстраняется, а тот фыркает, ловит девушку за запястье и рывком валит на диван, нависая своей огромной тушей сверху. Шарлотта борется, но тот сильнее; зажимает тонкие руки над головой и, как животное, целует ее щеки, шею, грудь, спуская бардовое платье ниже. Сначала вырывалась, а потом Шарлотта затихла, лежала под мерзавцем не живой не мертвой, а в зрачках отпечаталось безнадежное отчаяние.

— Ей нужно помочь! — тревожно вскликиваю.

— Поздно, — безлико процедила миссис Лоу.

— Но… — мои губы дрожат, и я выпаливаю то, что могла вспомнить, без возможности объединить слова в слитное предложение, — пекарь… любовь… чувства…

— Как бы горько не было, но Лео, сын пекаря, в которого Шарлотта искренне влюбилась, её бросил.

— Нет, — отрицательно качаю голову, вспоминая с какой нежностью подруга рассказывала о чувствах, потом припоминаю угрозы миссис Лоу и уверенно озвучиваю, — это из-за вас она здесь! Вы говорили, что не дадите ей спокойно жизни! Что все узнают о её глупости!

— Таким образом я лишь хотела Шарлотту напугать. Я бы никогда не позволила такому просочиться в люди, ведь пострадает не только её репутация, но и нашей академии, в частности моя. И потом, даже история с твоим отцом, я ни слова не сказала ему о ваших проступках, мисс Розалия.

Выслушав миссис Лоу, я ей поверила. Сложно объяснить, но чувствую, что её слова правдивы.

— Как Лео мог бросить Шарлотту? — утираю слезу.

— Лео никогда её не любил, — отрезала директриса и добавила, — все «искренние» чувства лишь плоды фантазии юной неопытной девушки. Он просто пользовался ею, а Шарлотта, по глупости и наивности, верила ему. Я слежу за судьбой каждой воспитанницы, Шарлотта не исключение. Я узнала, что сразу, после того, как покинула Благонравную академию, она направилась к своему возлюбленному. Думала, глупая, что он примет её, но этого не случилось. Отверг Шарлотту не только Лео, но и вся его семья. Они обзывали её самыми грязными словами и не важно, что чистоты лишил девушкуихсын. Мы живем в тяжелом мире, мисс Розалия, где женщины почти что вещи, мы должны всем, а нам — никто и ничего. Кроме как прийти в бордель, у неё другого выхода не было: ничьей женой ей теперь не стать, в Благонравную академию не вернуться, а хорошей работы для женщин нет, только если, опять же, наша академия, но для этого нужно образование, а она, как знаешь, его не закончила. В борделе хоть неплохо платят, Шарлотта сможет помогать маме, та вроде сейчас сильно болеет.

— Ужасно, — с горечью, сквозь тиснутые зубы, заключила я. — Неужели ей теперь никак не помочь? — всё еще ищу ниточку надежды.

— К сожалению, нет, мисс Розалия.

— Почему к нам так относятся? Почему мужчинам всё сходит с рук, а у женщин ломаются жизни? Почему Шарлотта сейчас так страдает, а тот подонок беззаботно живет дальше?!

— Увы, таковы правила нашего мира, леди Ларс, — вздохнула миссис Лоу, а я заплакала; она подошла ко мне, похлопала по плечу и тихонько сказала, — поэтому я привела вас сюда.

Поднимаю глаза на директрису, та продолжает:

— Вы запутались, мисс Розалия. Я это вижу. Трогательная история любви Шарлотты сбил вас с толку. Вам кажется теперь, что в отношениях между мужчиной и женщиной должна быть обязательно любовь, что без неё счастливому браку не быть, а женщина до конца жизни будет страдать с нелюбимым. Откуда знаю? Ох, поверьте, мисс Розалия, я уже давно работаю в академии, каждый год находится очередная «влюбленная», некоторых удается спасти, а некоторых… увы. Мисс Розалия, вы замечательная леди из хорошей, уважаемой в графстве семьи. Поверьте, отец желает вам добра и светлого будущего. Вскоре вы покинете академию и выйдите замуж, прошу вас не грустить, не смотреть зло на мужа, а советую…присмотреться. Кто знает, может со временем между вамитакаялюбовь возникнет, что вам и не снилась. Замужество — это защита для женщины. Муж несет за супругу полную ответственность. В обществе вас станут уважать, ведь вызамужем! — подчеркнула миссис Лоу.

О строгости мира к слабому, но прекрасному полу, мы с директрисой говорили долго, наш разговор продолжился уже в кэбе, который не спеша вёз нас обратно в Благонравную академию. Это был лучший урок за все обучение, мне показали наглядно, что случится с женщиной за непослушание. Бедная Шарлотта! Я так хочу ей помочь, но миссис Лоу говорит, что как бы страшно не звучало, но Шарлотты больше нет, ей не выбраться и она, как и многие, очутившиеся в греховном мире, навсегда забыты. Они живут, нодругойжизнью.

Миссис Лоу многократно просила меня быть осторожной, не ступать на кривую дорожку и даже не смотреть в ту сторону; говорит, заметила изменения в моем характере, спрашивала: не влюбилась ли я в кого. Разумеется, отвечала, что нет, скрывая истинные чувства к графу под семью замками в сердце.

Я была влюблена в Рихарда, но после сегодняшнего задумалась: «Вдруг и я окажусь обманутой», — страшнее ничего, кажется, в этом мире для меня не может быть. Всё-таки лучше прекратить общение с графом и, как советует миссис Лоу, слушаться отца.

История Шарлотты на меня очень сильно повлияла: я уже меньше думала о графе, а больше сосредоточилась на скорых экзаменах, словно вернулась «та» Розалия Ларс, которая быладовстречи с Рихардом фон Нордом.

Я штудировала учебники, повторяла пройденный материал за всё время обучения, в каждую свободную минутку практиковала танцы и поклоны и старания не прошли даром — у меня быливысшиебаллы по всем дисциплинам.

Я единственная из воспитанниц, которая отвечала преподавателям на вопросы уверено и сразу, ни секунды не сомневаясь в ответах. Не показала страх на публичном экзамене перед представителями дворца по хорошим манерам. К слову, меня иониотметили, как лучшую.

Плавные, правильные движения продемонстрировала в анкорском вальсе.

Я легко вела беседу с учителем по анкорскому. Нкор Уст отметил мое хорошее произношение, даже сделал комплимент, обозначив анкорский моим вторымроднымязыком. После слов нкора Уста я немного поникла… нет-нет, мне было приятно, конечно, просто невольно вспомнила графа… именно благодаря ему я свободно говорю на анкорском. Рихард часто практиковал драконий язык со мной, у других воспитанниц шанса поговорить с анкорами кроме как с преподавателем не было, потому и произношение у них хромает.

Великая гордость была в глазах миссис Лоу, когда я подходила к ней за дипломом на вручении. Мне кажется, так она смотрела только на меня. Возможно строгая, но миссис Лоу искренне волновалась за меня, боялась, что подведу не только себя, но и её, а главное… родителей, ведь в последнее время я проявляла себя не с лучшей стороны. Опасения директрисы не подтвердились, и я смогла закончить Благонравную академиюлучшей.

Затем настал один из самых неприятных дней — проверка у лекаря. К диплому прилагается две справки: одна о здоровье, вторая — о невинности. Все об этом дне думали с ужасом, я — не исключение. Можно на отлично сдать экзамены, но что-то со здоровьем — всё! — «ценность», как бы неприятно не звучало, падает; а если обнаружат, что воспитанница давно не девственница — скандал и позор семье. Я была десятой в очереди, очень переживала, хотя пока всё у всех было хорошо: каждая воспитанница выходила счастливой, поднимая долгожданные справки над головой.

— Леди Ларс, — позвала меня медсестра.

— Удачи, — шепнула, стоящая позади меня, Амелия.

Я кивнула подруге и, сделав глубокий вдох, вошла в кабинет. В ноздри сразу ударил неприятный запах медикаментов. Медсестра вернулась за стол, достала какие-то бланки и начала заполнять, параллельно задавая мне вопросы о том, не беспокоит ли меня что-то, какой цикл, если ли вообще жалобы на здоровье. Сам лекарь, женщина постарше, сначала помыла руки, потом надела перчатки; она тихо слушала мои ответы, кивала, а потом, когда я закончила отвечать, попросила раздеться.