Вопреки
Шрифт:
А для Насти это стало даже не холодным душем. Её жизнь будто перевернулась с ног на голову. Хотя хорошего от такого кульбита было всё-таки больше. Теперь у неё появился брат. Брат, который ей помог, сведя с Сашей.
Теперь она не одна на белом свете. Придёт время, и они смогут с Максимом не скрывать своего родства, жить рядом и часто встречаться семьями.
Она не одна!
Однажды мысленно так вскрикнула, увидев первый снег за окном. Белый, чистый. И душа вдруг раскрылась навстречу новой жизни. И даже боль от предательства Стаса и страх от возможностей его отца не смогли затмить эту радость.
А ещё скоро родится сын.
Глава 25
Счастье и беда ходят рука об руку
Настя стойко выдержала роды и, как бы ни была вымотана, с замиранием сердца глянула на маленький и такой родной кусочек счастья. Кто-то ей вытирал пот со лба, кто-то копошился рядом, а она не могла отвести взгляда от маленького личика и тёмных волос на голове сына.
— Имя уже придумано, мамочка?
— Да. Славик.
— А полное? Вячеслав?
— Станислав, — немного помолчав, ответила Настя.
— Ну всё, давай сюда Станислава… как по отчеству?
— Васильевич.
— Иди ко мне, Станислав Васильевич. Мы тебя в порядок приведём, а мамочке надо отдохнуть…
* * *
Саша примчался в роддом на второй день. Радовался так, будто это у него родился четвёртый сын. Очень осторожно взял кроху на руки и что-то сюсюкал ему, пока Настя не напомнила, что Славика пора кормить.
— Как ты его назвала? Владиславом? Вячеславом?
Настя отвела взгляд.
— Станиславом, значит, да?
Настя коротко кивнула.
— Всё ещё любишь…
— Не спрашивай, Саш. Сама не знаю почему. Просто встало перед глазами это имя и всё тут.
— Ну ладно. Это твоя жизнь. Я не собираюсь тебя укорять. Там в корзинке тебе привет от Лены и моих сыновей. Корми сына, а я завтра ещё приду. Будет тебе сюрприз. Да ещё какой!
— Большой?
— Ага. Объёмный. Всё. Я ушёл.
Как только дверь за Сашей закрылась, Настя нахмурилась. А как ещё назвать сына, если накануне родов ей опять приснился сон из прежней жизни. Очень яркий, эмоциональный. Она его записала не сразу, только сегодня утром. Он так крепко врезался в память, что она помнила каждое действие, каждое движение, каждое сказанное слово.
'Меня немного потряхивало, но я боялась не первой ночи. Разве может эта боль быть сильнее той, которую я видела ежедневно в медсанбате? Я боялась только одного: вдруг Косте со мной не понравится… И с опасением смотрела в его глаза с бушующим в них синим огнём. И был непонятен источник этого огня: то ли от свечей, зажжённых в разных местах комнаты, то ли от разгорающейся страсти.
— Боишься?
— Нет…
— Я постараюсь быть осторожным…
Под приглушённые звуки патефона он повёл меня, словно в вальсе, постепенно приближаясь то к одной свече, то к другой, по пути гася их пальцами…
А затем настолько медленно расстёгивал каждую пуговку на платье из их длинного ряда, как будто не было войны, как будто у нас впереди вечность. Целая вечность на нежность, на наслаждение друг другом. Наконец одежда была снята и откинута на дужку кровати в том же доме, где продолжала гулять свадьба, а нас буквально выперли на первую брачную ночь. Но мы уже никого и ничего не слышали и не замечали. Кроме собственных мыслей, собственного дыхания, биения сердец и лёгких прикосновений друг к другу.
— А теперь проверим, мягко ли нам постелили…
Соприкосновение тел, и все мысли провалились в никуда, потому что я задохнулась, утонув в ласке и любви…
Утром нас разбудили громким стуком.
— Поленом, похоже, стучат, — рассмеялся теперь уже муж.
Потом повернулся ко мне и серьёзно посмотрел в глаза.
— Первым у нас будет сын. И назовём его Станиславом.
— А если первой будет дочка?
— Нет. Первым будет сын. Потом дочка. Давай назовём её Анастасией.
— Согласна. Станислав и Настя. Красиво.
— А следующим детям имена придумаешь ты. Ну что, солнышко моё тёплое, встаём? А то они с дуру чужую дверь выломают.'
Настя посмотрела на сына, втянувшего в ротик её сосок, и улыбнулась. Может, именно поэтому в этой жизни их зовут Настей и Станиславом? При последнем разговоре они так не успели придумать имена для следующей жизни. И получили их как запасной ориентир.
Уложив сына в кроватку и обработав грудь, Настя прилегла и прикрыла глаза. Какая же у них была нежная первая ночь в той жизни и какая бестолковая в этой. Какой-то эротический массаж, вогнавший её в непонятное состояние вожделения, а потом эти «хочешь больно — получи»… несравнимо.
И какие же они разные… Константин и Станислав. Хотя, возможно, они и должны быть другими. Другая эпоха — другие люди…
Постепенно, размышляя о её двух мужчинах, Настя провалилась в сон…
* * *
Сюрприз действительно оказался большим. И высоким. В палату зашёл Макс. Настя аж онемела от такого сюрприза и первые секунды не могла вымолвить ни слова. Села на кровати и почти мгновенно оказалась в его объятиях.
— Вот так сразу заимел и сестру, и племяшку.
— Дай я на тебя посмотрю.
Макс немного отодвинулся, и она ахнула.
— Я же совсем не замечала, что мы похожи. Мы оба похожи на отца.
— Ты видела его фотографию?
— Да. Саша показал.
— Значит, когда-нибудь и я увижу. Я тоже заметил сходство между нами только после того, как узнал, что мы брат и сестра. Дай-ка на племяшку взгляну. Спит? Ух ты, какой маленький… как ты его такого на руки берёшь?
— Как и все мамы.
— Уууу… а волосы-то из-под чепчика торчат Станислава. Тёмные. Когда мне Саша сказал, что ты ждёшь ребёнка, я чуть из плавок не выскочил, вылезая из бассейна.
— А ты когда женишься?
— Когда женюсь? Могу назвать почти точную дату.
— Встретил свою судьбу?
— Встретил. Уже давно.
— А почему почти точную дату, а не точную?
— Всё зависит от тебя.
— Зачем? Ты не жди, когда я смогу объявиться в Воронеже. Это теперь надолго.