Вопреки
Шрифт:
А Настя, прикрыв глаза, ощущала то губы Стаса, то Константина. В голове смешались две реальности, и разбираться, где есть что, ей совсем не хотелось. Она просто наслаждалась этим смешением, этим сопряжением двух эпох, прошитых одной любовью…
Расправившись с последней пуговицей, Стас развернул Настю к себе и невесомо поцеловал уголки её губ. Она чуть порозовела, а перед мысленным взором встал Константин. Вновь закрыла глаза…
— Солнышко моё тёплое…
С манжетами Стас разобрался быстрее и ладоням Насти досталось по поцелую. Он поднял руки на её плечи и стал медленно спускать платье вниз.
И вновь Константин перед глазами, и звуки патефона… Её руки метнулись к груди, задерживая платье.
— Настя, посмотри на меня.
Она заглянула в синие глаза.
— Опусти руки, солнышко…
И она послушно опустила, как и когда-то Катя. Платье скользнуло к ногам, и она осталась в сорочке на тонких бретельках.
— Больше нижнего белья нет, — чуть рвано прошептала она и ещё больше залилась краской. То же самое она тогда сказала Косте…
Поддерживая её голову за затылок, Стас поцеловал мягкие, слегка подрагивающие губы, а потом, не выпуская их из поцелуя, стал вынимать шпильки из причёски, бросая их на пол. И те позвякивали своими тонкими тельцами… Почти так же, как тогда… Поцелуй не закончился, пока её волосы не развернулись и не рухнули на спину.
Они оба замерли, освещённые светом из окна. Глаза в глаза, в которых плавной волной нарастала страсть. Форма со Стаса слетела значительно быстрее…
— А теперь надо проверить, мягко ли нам постелили, — раздался чуть хрипловатый мужской голос.
Стас резко подхватил Настю на руки, и они практически одновременно оказались на кровати. Он — сверху, одной ногой между её ног. Проведя сухими, чуть шершавыми ладонями по бёдрам Насти, забрался под сорочку и, лаская кожу, постепенно задирал слегка шуршащую ткань выше и выше. И едва прикасался губами к постепенно освобождающемуся от одежды, сладко пахнущему телу. Настя напрягалась, дыша всё глубже и глубже, и чувствовала, как и в нём уже звенела желанием каждая мышца. Дыхание обоих рвалось, но Стас сдерживался. Как и Константин тогда… Наконец добрался до обнажённой груди.
Дрогнула, выгнулась и будто со стороны услышала собственный стон…
Сейчас он уткнётся ей лбом в лоб…
И да, уткнулся…
А сейчас…
— Солнышко…
* * *
Уснули они под утро, а проснулись где-то к обеду. Настя медленно обвела взглядом незнакомую спальню, в которой ей понравилось всё, от мебели до цветового решения стен и потолка. Повернулась к Стасу и провела пальцем по его губам. Они немедленно расплылись в фирменной улыбке. И только потом открылись глаза.
— Спасибо за эту ночь… — прошептала Настя.
— Я всё правильно сделал?
— Да… почти как во сне.
— Что не так?
— От тебя, ой… от Кости пахло не парфюмом.
— А чем?
— Операционной. Мы насквозь были пропитаны запахом операционной.
— И всё?
— За окном ярко светила луна.
— Ну, извини. С луной я сговориться не смог. Но пытался. Смотрел, когда будет полнолуние. Но… не совпало с датой свадьбы. Зато парковые светильники были.
— И поленом никто не стучал в дверь.
— А вот это я упустил. Надо было Макса с Женькой на это подвязать…
— И ещё Костя постоянно что-то шептал… до самого конца.
— Я скоро буду ревновать тебя к Константину.
— К самому себе? — рассмеялась Настя. — Тогда я тебя к тёплому солнышку.
— Хорошо, в этой жизни ты будешь… солнышко жгучее…
Стас развернулся в кровати, и вновь засмеявшаяся Настя оказалась на нём…
— У меня к тебе предложение, жгучка.
— Не жгучка, а солнышко жгучее. Говори.
— Наталья, Катерина, Настя — это же не разные женщины. Это ты. И Сергей, Константин, Стас… это не разные мужчины. Это я. Раньше я так не считал… не ассоциировал себя с ними полностью. Колебался. А в эту ночь…
— Я поняла тебя. Все они — это мы с тобой. Нам не дали полной памяти, но ведь это не мешает так чувствовать. Ты согласен?
— На все сто. Предлагаю больше не менять имена.
— Останемся Стасом и Настей на все будущие жизни?
— Останемся Настей и Стасом на все будущие жизни.
— И обязательно найдём друг друга?
— Обязательно. Узнаю тебя по серым глазам и шикарным светлым волосам.
— А я тебя по синим и наглой улыбке.
— И у нас опять будут кулоны.
— И их принесёт корректор.
— Ворон.
— Добейся меня.
— Добьюсь.
— Люблю тебя…
— И я люблю…
— Стас, а эти корректоры… они специально созданы для таких пар, как мы?
Стас отвёл взгляд на окно и чуть нахмурился.
— Думаю, они решают и более серьёзные для человечества задачи… — сказав, он вновь посмотрел в глаза Насти и продолжил: — А такие, как мы для них… что-то вроде хобби.
— Развлекаются, значит?
— Нет… думаю, это приносит удовольствие, разрядку, отдых.
— Так говоришь, будто что-то знаешь…
— Я фантазирую. Тебе нравится этот дом?
Настя скатилась со Стаса и легла на спину. Вновь осмотрела комнату.
— Да. Очень понравился вид из этого окна. Особенно ночью. Из спальни так загадочно смотрится освещённый парк. Чей этот дом?
— Будет нашим, если захочешь. Я его арендовал на неделю, пока мы в Воронеже, но коттедж выставлен на продажу.
— Я подумаю. А кухня здесь окнами на восток?
Стас расхохотался и еле проговорил:
— Обо мне побеспокоилась или о завтраках?
— О завтраках, конечно. Как я без них…
Стас лег на бок и подставил руку под голову.
— Насть, ты меня простила?
— За что?
— За тот первый раз.
— За какой тот? Не помню… вот этот помню… другого…. Нет, не помню…
Настя резко села и пристально посмотрела в синие глаза:
— Ты меня ни с кем не путаешь?
— Я вообще-то серьёзно…
— Ну, давай серьёзно…
— Я издевался над тобой.
— Ты учил меня жизни.
— Я доставлял тебе душевную боль. Да и физическую причинил.
— Ты знакомил меня с таким, какой ты есть.
— Но не хотел меняться. Менял тебя под себя.
— Научил не замечать мелкого и видеть главное за второстепенным.
— Я тебя принуждал.
— Ты будил мою страсть. Заставлял её раскрыть крылья и подняться до небес. Хотя ошибок ты наворотил…
— Из-за меня потеряно немало времени…
— Надеюсь, эта жизнь будет долгой для нас обоих.
— И у нас будет много синеглазиков.
— Что значит много? Как много? — Настя аж подпрыгнула на кровати.