Чтение онлайн

– А ты молодец, крепкий!
– усмехнулся Ги, усаживаясь напротив, пока юноша пытался собраться силами хоть немного и для начала просто одеться.
– Крепче, чем кажешься.

Палач покачал головой в задумчивости, с интересом наблюдая за его потугами и продолжая излагать свои рассуждения о человеческой природе:

– Да, не по каждому сразу скажешь на что он способен... Один вроде и держится, и человек достойный, и на вид, как дуб, а едва прижмешь - отца с матерью продать готов. Или вот скажем, был у меня не так давно навроде тебя пацан. Молоденький и тоже по "мужской части". Глянешь на него - ну в чем душа держится, с одного удара ведь плетью перешибешь, да и дите - пальцем погрози, заплачет... Ан нет! Веришь ли, до тисков дошли, тут уж все, считай калека... На руки, на ноги. Кричать-то кричал, все кричат, а слова о ком его спрашивали не сказал! Ну, тут уж не мой брак, всякое случается.

Равиль к этому времени уже накинул упелянд и поднялся, не застегивая его. Когда вставал, юношу шатнуло, и он был вынужден опереться на стену.

– Возьмите, - Равиль кивнул, на оставшийся на лавке кошелек..
– Это все, что есть сейчас, остальное я отдам, как заработаю...

– Не нужно, и этого хватит, - в усмешке метра Барро проскользнула даже нота доброжелательности.

– Я отдам, - твердо произнес Равиль, глядя себе под ноги - так голова кружилась меньше.

– Ну, тогда возьми на сдачу, - Ги буквально сунул ему в руки кувшинчик с чем-то жирным и пахнущим тиной.
– Пригодится.

Равиль не стал спрашивать что это за мазь и из чего она, просто поблагодарил еще раз, сосредоточенный на том, чтобы теперь покинуть это место.

Путь до ворот показался бесконечным. Равиль останавливался, пережидая головокружение и особенно жгучий приступ боли, которая на каждом шаге прошивала позвоночник, сводила таз, и заставляла колени выделывать па, каких не увидишь и в самых причудливых танцах. Ничего... теперь надо просто добраться до дома, потом подняться по лестнице, потом дойти до кровати и все... Ничего сложного... Абсолютно ничего! Решительно не о чем беспокоится, и нечего сопли пускать, когда главное уже позади!

Выйдя за ворота, Равиль глотнул свежего воздуха и вроде бы не надолго стало получше. Но хотя, идти ему было не так уж и далеко, в конце он уже двигался короткими отчаянными рывками от одной поверхности, к которой можно прислониться, до другой, уговаривая себя на каждый шаг.

"Еще один... и еще... вот так, остался последний поворот и ты ляжешь... Еще чуть-чуть, вот уже и дом виден... еще... видишь, все хорошо... осталось только подняться и лечь... И потом будет все замечательно..."

Он смог. Он дошел. Ему не повезло только в одном:

– Поль?! Да где тебя носило! Все с ног сбились тебя искать!
– напустилась на Равиля разгневанная Катарина, отвлекаясь от поручений кухарке.
– И что это с тобой?!

– Со мной все в порядке!
– юноша резко вскинул на нее голову.

И рухнул навзничь как стоял, потеряв сознание окончательно.

***

Сказать, что Ожье был взбешен - значит, ничего не сказать! Спроси его кто, он сам не смог бы с точностью ответить, когда еще ему случалось пребывать в подобном состоянии гневного исступления, темной ярости, - и да, почти не контролируемого бешенства... Могло бы быть хуже, - некуда. Полное абсолютное безумие! Край.

Предупреждение Катарины было не способно оставить его равнодушным, но Ожье в нем и не нуждался. Слишком далеко зашло его персональное сумасшествие к упрямому рыжему лисенку!

И не сказать, что самому ему это сильно нравилось... Тем не менее, он послал к чертям и дьяволам свое не маленькое самомнение - вполне заслуженное, к слову сказать, - гордость, восхваленную мужескость, согласно которой представителям сильного пола не положено заботиться о чувствах, тем более о чувствах других, а они должны приходить и брать то, что хочется - лесом всю эту шелуху! Равиль стоит куда большего!

Однако разговор с Ташем оказался хоть долгим, зато бессодержательным. После бесконечных хождений вокруг да около и всяческих обиняков и намеков, Грие наконец позволил себе сорваться. Он знал, что это ошибка, что ситуация не та, когда все можно решить нахрапом и наскоком... Но у самого безграничного терпения и выдержки все же наступает предел! И мало тогда уже не покажется.

– Оставь Поля, не играй! Что тебе нужно от парня!!

Ксавьер даже потупился, удачно изобразив смущение и скрыв злой огонек в глазах.

– А ты сомневаешься в том, что мне может быть нужно?
– с ленцой поинтересовался он.
– Что может быть нужно от Поля, кроме самого Поля? И кто тебе сказал, что я играю?!

– Тем хуже!
– уронил Ожье, меряя взглядом соперника. Последующее предупреждение вырвалось само собой.
– Не тронь его. Он еще мальчишка, а навидался всякого... Посмеешь - убью!

Это была совсем не шутка, что поняли оба. И оба не выдали удивления вырвавшемуся признанию. Ксавьер вежливо улыбнулся в серые глаза, искрящиеся от гнева, едва удерживаемого в сколько-нибудь приличных рамках: в своем успехе на любовном фронте он был уверен, а после противнику останется только кусать локти от бессилия.

А Ожье впервые в жизни позавидовал дворянам, даже самые нищие из которых могут себе позволить открыто пускать друг другу кровь за просто так, за фасон воротничка, не говоря уж о более серьезных поводах. Он ушел ни с чем, с чувством надвигающейся непоправимой беды в сердце. Оно не обмануло: Равиль исчез в неизвестном направлении, не взяв с собой ничего, кроме носового платка.

Наверное, впервые в жизни мужчина до конца прочувствовал, что значит терять рассудок от беспокойства. Рыжик Поль вроде бы мелькал с утра на складах и в конторе - Ожье даже это обстоятельство выводило из себя пуще не бывает! Вчера в обморок упал, кровь пускали, а он опять на ногах, из-за своих страхов, - совершенно беспочвенных страхов - снова доводит себя до истощения, физического и нервного. К кровати его привязать что ли, если уж до сих пор не успокоился и не понял, что не вышвырнет его метр Грие ни в коем разе, и попрекать никогда ничем не станет...

Рыжик, дикий его лисеныш! Но и утро не предвещало тревог, ничего необычного в поведении помощника Поля не заметили, пока не появился поблизости Ксавьер... У Ожье челюсти сводило судорогой от одного имени.

Однако он все же сомневался, что даже после вчерашней очередной неудачной попытки объясниться, Равиль просто сбежит даже за-ради исключительно великого чувства. Скорее он бы поверил, что ко внезапному исчезновению юноши приложил руку скользкий красавчик Таш, и отправил людей следить за тем, но все было бесполезно.

У Равиля нет никого, к кому бы он мог еще пойти в этом городе, да и вообще в мире... Мысль о том, что с лисенком могло что-нибудь случиться - мало ли что, сволочь какая в подворотне ножом пырнула за лишнюю монету - сводила с ума. Грие поставил на уши всех, кого мог, даже Филиппа Кера дернул - и удивил последнего до нельзя. Последующие часы, пока его не нашел посыльный от Катарины с известием - впору было записывать в личный кошмар, единственный и хорошо бы неповторимый...

К этому времени, Ожье утратил уже всякое соображение, о контроле речь вести не приходилось тем более. И в отличие от всех остальных, ему - не нужно было объяснять смысл жуткого ожога, с которым так называемый "Поль" вернулся к исходу дня.