Вопросы истории
Шрифт:
Подмога была кстати и Мамай был разбит. Восемь дней, согласно летописей, оставшееся войско княза Дмитрия хоронило погибших и набрав трофеев, возвернулись ко своим дворам.
Теперь, из-за ошибки писарчуков, мы знаем о том, как произошла великая битва, в которой самым главным чудом было то, что за восемь дней удалось похоронить 80 тысяч павших. Т.е. 10 тысяч могил в день. Т.е. безо всяких экскаваторов и бульдозеров, допуская наличие братских могил, вырытых мечами и топорами (хотя вполне можно допустить, что каждый воин нёс с собой ещё и лопату), земле были преданы тела со скоростью 416 человек в час, занимаясь этим без сна и еды все двадцать четыре часа в сутки. Если же в те времена существовали нормативы рабочего дня, то даже думать не хочется о цифре захоронений в минуту.
Ещё некоторые историки говорят о многовековой русской традиции не хоронить павших, обирая тела донага и оставляя их на естественную утилизацию с помощью зверья и птиц диких. Тогда совсем не кажется ненормальным то, что до сих пор в лесах российских лежат незахороненные кости солдат Великой Отечественной войны.
Да! Между Коломной и полем Куликовым – 190 км по прямой. Т.е., если принять на веру количество войска и длину обоза, то получается, что голова колонны уже хлесталась пару дней в битве, а хвост лишь покинул городскую площадь. Или Мамай проявил завидное терпение, дожидаясь, пока князь Дмитрий пособирает всё своё воинство в кучу, да ещё и расположит в соответствии со стратегией.
«Как много нам открытий чудных....»
И юный октябрь впереди.
...1917-й.
– Я спик... только элитл.
Хозяин кабинета улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, заговорил на идише.
– Ничего страшного, Леон Давидович, мы всегда можем найти общий язык с интересными нам людьми. Вы знаете, что сейчас происходит в Петербурге?
– Только то, что пишут в газетах.
– Вы понимаете, что в газетах пишут почти всё, что узнают репортёры? И понимаете, что есть люди, которые знают больше?
– Да, я понимаю.
– Нам нужно, Леон Давидович, чтобы вы поехали в Россию. События в ней интересуют нашу страну и наша страна хотела бы влиять на те события.
– Да, но...
– Никаких но, Леон Давидович! Вы хотите сказать, что подали документы на натурализацию? Зачем нашей стране ещё один шлемазл? А в России вы можете достичь гораздо большего.
Говоривший открыл ящик стола и положил на поверхность паспорт с наклеенной в него фотографией посетителя.
– Сказав «да» вы, Леон Давидович, сразу же становитесь гражданином Соединённых Штатов, у вас появляются деньги, группа заинтересованных товарищей, билеты на пароход, который отправляется в Россию и большая перспектива.
– Да, но...
– Конечно-конечно! Вы вспомнили господина Ульянова. Не думаю, что он сможет вам сильно помешать. Тем более, что сейчас в Швейцарии нужные люди помогают ему тоже вернуться в Россию. У него, Леон Давидович, не будет того, что будет у вас. Деньги!
– Я согласен!
– Вот и хорошо! В Лондоне вы сдадите паспорт нашему поверенному, в обмен на русский паспорт с открытой визой. Для этого с господином Керенским тоже работают наши люди.
– Я согласен!
...1930 год.
Посетитель по-хозяйски расположился в кресле, оглядел комнату и остановил свой взгляд на собеседнике.
– Вы поступили очень неразумно, Леон Давидович, заявляя, что вы – гражданин Соединённых Штатов. У вас никогда не было американского паспорта. Более того, вы – до сих пор –гражданин Советского Союза. Такие люди не могут получить американское гражданство. Поэтому, вам не стоит утруждать себя, обивая пороги представительств нашей страны. Вы – никто, товарищ Троцкий! И во всём этом лишь ваша вина. Америке гораздо проще вести дело со Сталиным, потому что он есть легитимный руководитель вашей страны.
Наши люди предлагают вам отправиться в Мексику. Там постоянно происходят какие-то революции в каждом городе. И в этой стране никому не прийдёт в голову интересоваться вашим гражданством.
Со своей стороны, чтобы вы не подумали, что я вас не уважаю, обещаю, что заинтересованные люди скоро свяжутся с вами на предмет публикаций ваших работ в разных странах. Вам же нужно на что-то жить. Темы для этих работ вам подскажут, да вы и сами их можете догадаться.
Кто заставил Тухачевского быть заговорщиком?
Если Википедия не врёт, то такой кровожадности репрессий не встречалось применительно к одной семье. Мало того, что братьев расстреляли и сестёр посадили, да ещё и мужей сестёр попродырявили. То, что его дочь, которая была в то время в малом возрасте, репрессировали лишь через 7 лет, обвинив в антисоветчине, по-моему, черезчур. Значит, заговором от маршала здесь не пахнет. Здесь - личная месть. А остальное - правильно подобранные улики, факты, провокации. Кто мстил, ясно даже последнему патриоту. За что, это можно предположить. Во-первых, военначальник был храбр и удачлив. Тут ни добавить, ни убавить. Когда он поручиком прибыл на русско-немецкий фронт, то получил кучу наград за полгода, предшествующие его плену. Были моменты, когда он получал орден каждые три недели. Не блатные, кстати.
По свидетельству очевидцев, Миша слушал-слушал разговоры о том, что было бы неплохо сплавать на небольшой остров посреди реки и понаблюдать за немцами, а вечером взял лодку, налил в неё воды, чтобы она ниже сидела и сделал это. Затем германский плен, из которого Тухачевский бежал лишь с пятой попытки. После плена ничего выдающегося из общей толпы офицеров, примкнувших к большевикам. Ну, может быть, зашкаливающее честолюбие. Чем (и умом, кстати) обратил на себя внимание военного комиссара Троцкого (первый минус). Потом удачи в боевых делах сделали его победителем Колчака, Врангеля и Деникина. Так его и стали называть (второй минус).
Но потом последовало командование польским походом, закончившимся бесславно, да ещё и с молодым максимализмом он начал обвинять Сталина с Будённым, что они испортили ему военную операцию. Книжку, даже видите ли, написал "Поход за Вислу" (третий минус). Затем, кто-то (опять Троцкий при содействии Ленина) для реабилитации кинул его на кронштадский мятеж, где он так отличился своими зверскими приказами и действиями, что был награждён орденом. И сразу после этого травля тамбовских крестьян газами.
После таких "подвигов" польский поход уже никто не вспоминал. Может быть, кроме Сталина. Затем - конфронтация с Ворошиловым, который уже был флюгером у Сталина. Миша начал умничать, писать статьи, выступать с идеями по реформированию армии. Даже, однажды, Сталин в письме извинился перед ним за резкое и неправильное мнение о проекте. (Сталин извинился!!! Он, даже перед Лениным и Крупской не стал извиняться.) И, по неподтверждённым данным, однажды, Сталин приехал к кому-то на квартиру, где все слегка принимали вовнутрь. Между делом ввязался в спор о будущем враге России и там высказался на эту тему. Миша, вроде бы, махнул рукой "что вы понимаете в военной науке?". Сталин покраснел... (последний самый страшный минус).