Воробышек
Шрифт:
Больше ничего интересного не обнаружила. Даже любовной переписки с Котлетой.
После посещения кладбища заехали в родительский дом Семеновны, за которым приглядывала ее соседка и давняя подруга. Здесь было просто и уютно. Обычная деревянная пятистенка, с маленькими окнами и деревянными полами, устеленными вязаными ковриками-кругами и длинными разноцветными дорожками.
Пока женщины общались о своем, мы с Егором расположились на широких массивных качелях. Я сидела, облокотившись на высокую спинку, а Королев самым наглым образом улегся, пристроив голову на моих коленях. Лицо его было уставшим, задумчивым и немного хмурым. Закрыв глаза, он очень быстро задремал, убаюканный легким покачиванием и ласковыми прикосновениями моих рук, которые тянулись к нему вновь и вновь.
Пальцы то путались в волосах, то скользили по скулам на шею, и дальше вниз на ключицы, выглядывающие в треугольный вырез его белой футболки. Они пересчитывали острые костяшки на руках, сложенных в замок на груди, гладили загорелые предплечья, покрытые мягкими светлыми волосками, и пускались на обратный круг.
Портить момент разговорами не хотелось. Хотелось просто жить. Наслаждаться минутами спокойствия, умиротворения, близости. Слушать заливистое щебетание ласточек над головой, жмуриться от яркого теплого солнца и дышать.
Как будто в целом мире есть только мы, качели и эти свободолюбивые птички.
Разбудила нас Семеновна примерно спустя полтора часа. Мы пообедали и отправились обратно. Говорят, дорога домой всегда короче. Убедилась, что это действительно так. Как бы ни хотелось мне отсрочить возвращение, мы неминуемо приближались к Заречному.
– Егорушка, давай заедем на сиротское кладбище. Давно у Гелечки не была. С весны еще.
– Конечно, - согласился Королев.
Сиротское кладбище…
Наверное, нет места более угнетающего и разрывающего душу. Это кладбище, где покоятся умершие дети. По ним никто не плачет и не горюет, к ним никто никогда не приходит, потому что даже при жизни эти дети были никому не нужны, а после смерти, так и тем более.
Оно совершенно не похоже на кладбище в Калиновке. Это пустырь, зарастающий ракитником, крапивой и дикими сорными травами. Здесь нет высоких деревьев и ярких пластиковых цветов, нет памятников и оград. Здесь лишь металлические кресты с табличками и кое-где с фотографиями, да практически сровнявшиеся с землей холмики.
Кладбище обнесено забором, рядом со входом есть сторожка. Как сказал Егор, данная территория относится к муниципалитету и за ней следит специальный человек. Он же здесь за всем приглядывает и следит за порядком.
Однако, сейчас нас никто не встречает.
От этого места у меня не просто мороз по коже, а настоящая ледяная стужа. От страха зашевелились волосы и зачесались шрамы. Я совершенно растерялась, потому что одновременно мне хотелось бежать отсюда со всех ног, и прогуляться среди могилок.
В итоге я осталась верна себе. Дожидаюсь возвращения Королева и Семеновны у входа на кладбище.
Внезапно слышу странный шорох в кустах неподалеку. Практически сразу оттуда выползает странный тип. Тощий, как наркоман со стажем, со страшными впалыми щеками, покрытыми вьющейся слегка желтоватой порослью и грязными светлыми волосами, свисающими до плеч мерзкими сосульками.
Я с интересом внимательно его разглядываю. Отчего это некрасивое лицо кажется мне смутно знакомым.
Где я могла его видеть раньше?
Мужчина замечает меня и делает то же самое – пристально таращится. Подходит ближе и ближе. Теперь я замечаю, как зрачки его непрерывно колеблются в разные стороны. Кажется, эта болезнь называется нистагм. Его могут вызывать поражение мозга, отравление наркотическими средствами, а также противоэпилептические препараты, нейролептики и снотворные средства.
Пожалуй, внешний вид мужчины неприятный, отталкивающий, но я его не боюсь. Внутри засела уверенность, что ничего плохого этот бродяга мне не сделает.
В какой-то момент времени, он начинает оживленно мычать, глаза его при этом расширяются, а на губах возникает счастливая улыбка. Как будто он встретил старого знакомого и только сейчас узнал.
Я непроизвольно улыбаюсь в ответ.
Мычание становится радостным, а жестикуляция усиливается. Он что-то хочет от меня, но трудно понять, что именно. Постоянно показывает себе на спину и тычет в меня пальцами.
Повторяю его жест – показываю на свою спину, и он радостно кивает. Какая-то игра в шарады, ей богу!
– Спина? У меня что-то на спине?
– Мгм-мгм! – кивает мужчина
Я снимаю джинсовую курточку и проверяю спинку. На ней ничего. Ни вышивки, ни пятен. Тогда бродяга дергается навстречу и уже сам тычет в мою спину пальцами.
– Мммм? Мм? – вопросительной интонацией мычит странный тип.
– Я тебя не понимаю, - честно признаюсь ему, - Ты хочешь посмотреть на мою спину?
– Мгм! Мгм! – соглашается он.
– Зачем?
Бродяга складывает пальцы в знак «О» и прикладывает их к своей спине. Повторяет движение несколько раз и с мольбой смотрит в мои глаза.
Я уже поняла, что он умственно отсталый. Вот только глаза его смотрят ясно и осознанно, а еще умоляюще жалобно. А вдруг я как будто догадалась, что он хочет там увидеть. Но…
Но это означает, что бродяга меня узнал. Видел татуировку. Может, мы встречались на Этапе? Да нет… Я бы такого точно запомнила.
Поворачиваюсь спиной и осторожно приподнимаю край футболки.
Слышу, как мужчина выдыхает. Кажется, с облегчением. А потом прохладные пальцы едва-едва касаются крыла вытатуированной на спине птицы. И у меня все внутри замирает, а затем ухает куда-то вниз. Потому что интересует его не татуировка. Его интересует шрам, который она скрывает.
– Ты меня узнал? – задаю вопрос, поворачиваясь лицом к бродяге.
Глава 40.
Однако, услышать ответ мне было не суждено!
– Ах ты, Ирод! Сволочь проклятая! Тварь ты безбожная! Отойди от нее, гад! Егор! Егорушка! – не своим голосом вопила Семеновна, с нереальной для своего возраста скоростью надвигающаяся на опешившего бродягу.
На лице старушки и лице бродяги отражался идентичный страх, природа которого была мне пока неясна. Очевидно, что Семеновна знала мужчину, и он вселял в женщину ужас, а еще несвойственную ей ярость, злость и гнев. Бабуля схватила с земли какую-то палку, явно намереваясь отходить ею несчастного.