Воробышек
Шрифт:
В чем я уже успела провиниться? И главное когда?
Непонятно.
Решив не придавать этому особенного значения, я с напускной ленью наблюдала, как мужчины собираются по своим делам. Мне же было велено ждать курьера из свадебного салона. Я даже покапризничала, что умру от скуки и спросила, не хочет ли Вениамин остаться дома, чтобы мы могли выбрать платье вместе.
Гусь, если и хотел, все равно отказался и, глядя на то, как я устраиваюсь на диване перед телевизором, первым уехал из дома, не уведомив о том, когда теперь появится вновь.
Вслед за ним, хмурясь и раздражаясь по всяким пустякам, собрался на выход Егор. Котеночек к этому времени и вовсе был не в духе. Все валилось у него из рук. Начиная с любимой чашки, на белоснежном гладком боку которой зеленым шрифтом были написаны все самые популярные пароли, типа 123456, qwerty, qazwsx и тому подобное. Кружку Егор уронил в раковину, отколов при этом ручку. Затем брякнулся об напольную плитку телефон, повредив защитное стекло, что мерзкой паутиной расползлось по черному экрану. Потом хрустнул об угол двустворчатого шкафа в прихожей его мизинец. Сломалась пластиковая ложка для обуви, пришлось по старинке развязывать и завязывать шнурки. Затем Егору пришлось разуваться, чтобы найти ключи от тойоты, и вновь расшнуровывать и зашнуровывать кроссовки. Выглядело это забавно и даже смешно, но я не проронила ни звука.
Просто, сливаясь с обстановкой, наблюдала за ним с дивана, не смея ни жалеть парня, ни комментировать происходящее. Чувствовала, что Егор вот-вот взорвется, как переваренные яйца, оставляя жуткое месиво на стенах и потолке. Я старалась даже дышать тихо, не раздражая взвинченного Королева.
Не говоря ни слова, он вышел из дома. Не успела я облегченно выдохнуть, как Егор ураганом ворвался обратно.
Забыл что-то.
Разулся.
Обшарил кухню, гремя чем ни попадя.
Вырулил оттуда с телефоном в руках.
Обулся.
Хлопнул дверью.
Фууух!
Однако, рано я обрадовалась.
Злой Королев бешеным зверем, метающим искры из синих глаз, вновь показался на пороге. Глядя на то, как яростно он сдирает с ног кроссовки, тихо матерясь себе под нос, я, не сдержавшись, хохотнула.
О, это была фатальная ошибка!
Он ТАК на меня посмотрел, что одновременно захотелось тут же, словно провинившейся псине принести в зубах негодующему хозяину тапочки, и забиться под кровать в самый дальний угол, не вылезая оттуда до самого вечера.
– Егор, да не разувайся, иди так, я все уберу, - без тени улыбки затараторила я, но Королев демонстративно разулся и влетел вверх по ступеням.
Через секунду послышался грохот и устрашающий рык. Ноги сами понесли меня на звук. В обычно идеально убранной спальне Егора сегодня царил хаос. Не заправленная кровать хранила следы беспокойной ночи ее хозяина, сбившееся в пододеяльнике одеяло и смятые подушки отчего-то вызвали щемящую грусть. Шкаф стоял распахнутый настежь, шторы криво занавешены, на полу сидит Королев, сжимая в левой руке футболку, рядом на полу распластались вчерашние джинсы с вывернутыми карманами, раскрытое портмоне, и осколки стеклянной рамки для фотографии. Само фото зажато в правой руке парня.
– Эй, ты чего? – осторожно, почти шепотом спросила я Егора, усаживаясь рядом на полу.
Парень пялился на фотографию, не обращая на меня никакого внимания.
– Ты в порядке? – аккуратно тронула я его плечо, отчего Королев слегка вздрогнул и будто пришел в себя. Только сейчас смогла разглядеть его помутневший взгляд.
– Кошелек забыл, – спокойно ответил мне котеночек, - Рамка разбилась… Порезался…
Приглядевшись, поняла, что Егор не просто держит в руках футболку, а зажимает ею рану.
– Господи, Егор, не смотри! – предвкушая его обморок, воскликнула я, положив свою руку ему на глаза.
– Не трогай меня!
– дергает он головой, - Уходи отсюда!
– Дай посмотрю! Ты же сейчас в обморок грохнешься!
– Надеюсь, - ответил мне Королев и стянул окровавленную вещь с ладони.
Порез оказался неглубокий. Крови было немного. И все же я замерла от страха за котеночка, помня о его фобии.
Егор внимательно наблюдал, как из его раны на белую ткань футболки алыми каплями струится кровь, и … и оставался нормальным. Он сжал и разжал кулак, растер терпкую влагу между пальцами и… все еще был в сознании. Он вздохнул, поднес ладонь к носу, вдыхая металлический запах и… и ничего не изменилось.
– Это чудо! Смотри, ты излечился! – обрадовалась я, слегка переигрывая, надеясь разрядить обстановку.
Впрочем, Королев, восторга не оценил. Нахмурился и как будто огорчился.
– Блядь, сегодня все через задницу!
Его ответ неожиданным образом смутил.
– Егор, что вообще происходит?
– Не знаю, Ев, - как-то ехидно сказал парень, - У тебя-то все нормально? Потому что у меня одна сплошная херня в жизни! И ты сыграла в этом не последнюю роль! –перешел он на крик.
Я не люблю, когда на меня кричат. Вот вообще! Тут же подхватила волну и сама завелась.
– Бедный ты несчастный! Еще слезу пусти! – явно не ожидавший и моего крика Его, сверкнул яростным взглядом, - Что? Хочешь, чтобы я пожалела тебя?
– Сама себя пожалей!
– Не имею такой привычки! И в чужой жалости не нуждаюсь!
– А в чем нуждаешься, Женева?
– Я ЕВА!
– Да мне по хер! Хорошо тебе, ЕВА? Перед кем угодно готова ноги раздвинуть? Вижу цель – не вижу препятствий, так? Отец, сын – один хер! Замуж – пожалуйста! Отсосать – не вопрос! Может, нам вдвоем тебя трахнуть? Ты ж явно не против! Ради какой великой цели хоть стараешься, малыш? Много через тебя кобелей прошло за это год? Или в тот раз ты была такая же штопанная девственница?
Я пожалела. Очень-очень-очень сильно пожалела, что не умею бить кулаком в лицо, ломая нос! И за свои слова отделался котеночек лишь звонкой пощечиной, окрасившей щеку в алый.
Сучонок!
Теперь еще рука болит!
Вот только оправдываться я ни в чем не собираюсь! Нечего меня стыдить!
– Конечно штопанная, котеночек! – засмеялась ему в перекошенное от гнева лицо.
– У меня для таких целей всегда с собой нитка с иголкой. Каждый вечер новую заплатку на девичью честь накладываю! Твой папа, знаешь ли, любит девочек с нетронутыми цветочками! И вдвоем трахнуть меня не получится. Вениамин убежденный собственник! Так что, котеночек, оставь свои фантазии для своей правой руки!
Я встала с коленей, пнув окровавленную футболку, и развернулась на выход. Злая и оскорбленная его поведением. Мысленно благодарила Королева, что показал свое отношение ко мне раньше, чем я успела нафантазировать себе безграничную любовь до гроба.
Идиотка!
Горячая ладонь резко развернула меня на сто восемьдесят градусов, едва не столкнув нос к носу с разъяренным парнем, в глазах которого сейчас читалось презрение, отвращение и какая-то по-детски вселенская обида.
– Ненавижу тебя! – бросил мне в лицо психованный мальчишка. Я уже давно заметила, что Егор – человек-эмоция, человек-порыв. Сначала действует, потом думает. Ребенок!