Чтение онлайн

— На одну, может, на две. — Я свернул одеяло и перевязал его кожаными ремешками. — Ты приготовила мне еды?

— Разве я хоть раз отпускала тебя голодным, братец?

— По правде, не припомню. — Как и в тот осенний вечер, я напомнил себе, что Асхильд всего пятнадцать. Осанка и уверенность у нее были, как у женщины на десять лет старше. Ростом она была лишь немного ниже меня, с такими же, как у меня, темно-рыжими волосами, которые она прятала под льняным чепцом.

Она протянула мне узелок.

— Хлеба и сыра тебе должно хватить, если не будешь слишком жадничать.

— Что поделать, если я вечно голоден. — Я подбросил узелок на руке, довольный его весом.

— Оставь немного пастуху. — Это был наш единственный тралл, он присматривал за скотом вдали от дома.

— А мне хватит? — незаметно вошел Векель.

— Тебя я кормить не обязана, — у Асхильд было едкое чувство юмора.

— Ну что ты, — сказал он, обнимая ее за талию. — Ты же знаешь, как я люблю твою стряпню.

— Отстань. — Она выскользнула из его объятий, но на лице ее играла улыбка.

Я поднял узелок.

— Полагаю, здесь и для тебя припасено. — Бабушка Векеля, как всем было известно, готовила и пекла отвратительно.

Векель подскочил к Асхильд и принялся целовать ее в щеки.

— Ты чудесна, Асхильд.

Она фыркнула.

— Мне стоит бояться, что меня хочет поцеловать витки?

— Еще как, — ответил он, целуя ее еще раз. — Я нашлю порчу на Диармайда и заберу тебя себе. — Диармайд, славный молодой фермер, живший неподалеку, был ее суженым.

— Ничего подобного ты не сделаешь. — Асхильд вырвалась и погрозила Векелю пальцем. — Даже не думай об этом!

— Пойдем, — сказал я ухмыляющемуся Векелю. — Нам предстоит долгий путь.

— И не слишком напивайтесь в Манастир-Буи. — Это был небольшой монастырь по пути. Асхильд заметила мое удивление. — Думаешь, я не знаю, что вы задумали после того, как перегоните скот?

Раздосадованный тем, что меня так легко раскусили, я пробормотал что-то о том, что после тяжелой работы не грех и выпить, и направился к двери.

Векель послал Асхильд последний воздушный поцелуй и вышел за мной. Я остановился, свистнул Мадре и Ниаллу, двум своим собакам, и проверил, все ли готово. Еда, одеяло, легкий плащ, лук и колчан, охотничье копье. Железные изделия для обмена, надежно упрятанные в сверток из старой кожи, перевязанный с обеих сторон. А еще на поясе, наискось, висел мой сакс. Этот нож на все случаи жизни выковал отец. После меча это была моя самая дорогая вещь.

— Я помолюсь за вас. Чтобы весь скот был в целости, и тралл тоже, и чтобы с вами в пути ничего не случилось, — крикнула Асхильд.

Векель фыркнул и пробормотал, что от Белого Христа толку не больше, чем от Слейпнира, восьминогого коня Одина, на крутом ледяном склоне. Мне тоже было мало дела до христианского бога, но я не хотел ее расстраивать, поэтому поблагодарил и пообещал, что помолюсь за нашу мать в церкви Манастир-Буи.

— Я в это место и ногой не ступлю, — сказал Векель.

— С твоим-то видом тебя бы и не пустили. — Хотя мы всего лишь собирались перегонять скот, Векель нарядился так, словно готовился к священному ритуалу. Платье на нем было синее, глаза подведены черным. Тонкая красная линия очерчивала его губы, на шее висело женское ожерелье из стеклянных бус. На поясе болтался кожаный мешочек, в котором, должно быть, лежали талисманы, необходимые для практики сейда. Ноги его украшали башмаки из волосатой телячьей кожи со шнурками, заканчивавшимися медными наконечниками. Я подумал, что он выглядит в точности как и подобает витки.

Он взял меня под руку, словно мы были влюбленной парой, вышедшей на прогулку.

— Я подожду снаружи и отпугну всякого, кто вздумает войти в церковь.

— Нет. Пока я буду молиться, ты купишь меда. — Монастырская пасека славилась на всю округу.

Препираясь, как могут только старые друзья, мы пошли к кузнице. У входа, растянувшись на земле, лежал отцовский пес — огромный лохматый волкодав серой масти, носивший подходящее имя Ку - на нашем языке это значило «пес». На моих собак он не обратил внимания, но при виде меня застучал хвостом по земле.

Отец оторвался от наковальни, на которой выковывал обод для колеса.

— Уже в путь?

— Ага.

— Прихвати немного медовухи. — Монастырский напиток был вкуснее его домашнего эля, да и покрепче.

— Конечно. — Мой взгляд скользнул мимо него и остановился на мече, лежавшем на верстаке. Обычно он хранился в длинном доме, под моей кроватью. — Ты не забыл, — с удовольствием сказал я.

Отец хмыкнул.

— Взгляну, как закончу с этим ободом.

Несмотря на промасленную шерсть в ножнах, морская вода все же повредила клинок. Я отчистил его песком, но крошечные раковины остались. С тех пор приходилось постоянно смазывать его маслом. Я также регулярно проверял его на ржавчину и упомянул об этом вчера вечером. Отец, должно быть, принес его, когда я отправился на свою ежедневную прогулку по берегу — эта привычка укоренилась с того дня, как я нашел клинок, и я не изменял ей ни в дождь, ни в зной.

— Спасибо, — сказал я, гадая, смогу ли я наконец уговорить его научить меня обращаться с мечом. Стану ли я когда-нибудь прославленным воином.

Когда мы вышли, светило солнце. Я помахал немногочисленным соседям, что были на улице; они ответили, но на Векеля бросали настороженные взгляды. Он увидел, как я нахмурился.

— Боятся, знаю, — со знающим смешком сказал он. — Но все равно приходят ко мне. Если заболеют, или в море на рыбалку соберутся, или за урожай беспокоятся. Или, как вчера, когда хотят кого-то проклясть.

— Кто это был? — потребовал я ответа. В Линн Дуахайлле и окрестностях жило не больше двух сотен человек. Я знал всех, по крайней мере, в лицо.

Палец с длинным ногтем коснулся его носа.

— Это между мной и духами. — Когда я цыкнул, он добавил: — Если я скажу тебе, сейд не сработает.

Первую часть пути я гадал, кто в поселении так ненавидит кого-то, чтобы насылать проклятие. Я спросил Векеля еще дважды, но он, напевая себе под нос, не обращал на меня внимания и подзывал Мадру и Ниалла, чтобы почесать им за ушами.

— Мне нравится, что собаку твоего отца зовут «Пес», а одну из твоих — «Собака», — сказал он наконец.

Я усмехнулся.

— А вот называть другого «Ниалл» — глупо.

Жители Линн Дуахайлла подчинялись местному королю, а также Уи Нейллам, верховным правителям Миде — земель, где мы жили. Мужчин этого клана звали «сынами Ниалла», в честь основателя династии, и за их высокомерие их повсеместно недолюбливали. Мне это имя всегда казалось забавным.

— Разве не так?

Я вспылил.