Чтение онлайн

— Никогда не шпионь за королевой.

Когда я выдернул сакс, он, умирая, рухнул к моим ногам.

— Вы все видели, — закричал Векель. — Он бросился на меня с ножом!

Орм подхватил:

— Он пытался убить витки!

Мужчина в дверном проеме сотворил знак от сглаза. Другие отводили взгляды. Никто не возражал, не обвинял в убийстве. Похоже, никто и не знал, кто этот воин.

Было время для быстрых размышлений. Когда конунг узнает о смерти этого человека, он потребует объяснений, оправданное это убийство или нет. Даже если никто не запомнил меня, Векель и Лало врежутся в память большинству. Этого было достаточно, чтобы уходить немедленно. Я не мог быть уверен и в хозяине «Медной головы». Если он опознает меня, добровольно или нет, Сигтрюгг определенно потребует крови.

Решение было принято, но я не мог уйти, не передав весточку Слайне, какой бы великой ни была опасность. Я быстро сказал об этом Векелю; мое сердце потеплело, когда он без возражений принял мое решение. Он был готов идти. Мой сакс был чист, и я тоже. Мы вошли в толпу, как будто ничего не произошло. Лало и Орм, на удивление спокойные, учитывая то, что только что случилось, были с нами. Нас никто не остановил, и через сотню шагов мы оставили хаос позади.

Я попросил у Векеля его кошель, заверил его, что да, я верну долг, и протянул его Орму.

Его глаза расширились; кошель был туго набит серебром.

— Ты заслужил. Из тебя бы вышел воин, если бы ты захотел.

Он вскинул подбородок.

— Я бы хотел.

— Мне нужно от тебя еще кое-что.

Он загорелся.

— Говори.

Я прошептал ему на ухо. Он кивнул. Я сказал еще несколько слов.

— Я сделаю это, — сказал он.

Я хлопнул его по плечу, как товарища.

— Я благодарен. А теперь скройся с глаз, а? Чем меньше людей увидят тебя с нами, тем лучше будет.

В его глазах была грусть.

— Ты уходишь после этого?

— Я должен.

— Ты вернешься?

— Не знаю. Наверное, нет. Будет слишком опасно.

— Прощай, Ворон Бури.

Я улыбнулся, когда он ускользнул, не удивившись, что он тоже знал, кто я.

Мы втроем вернулись на «Бримдир», сказали Имру, что пришла весть от моей сестры, и что я возвращаюсь в Линн Дуахайлл. Он посмотрел с сомнением, но не собирался называть меня, Векеля и Лало лжецами. Договорились, что когда его нога заживет, он поплывет на север. Мы не упомянули, что собираемся в «Соломенную крышу», куда добирались окольным путем; я ждал в переулке, пока Торстейн, присоединившаяся к нам, не договорилась об использовании здания во дворе. Как преступник, скрывающийся от толпы, я просидел там остаток дня.

Терпя комментарии и смех Векеля, я облачился в женскую одежду, которую купила Торстейн. Я также надел одно из его ожерелий из стеклянных бус. У меня даже был головной убор норвежской женщины, который помог скрыть мои слишком короткие волосы. Два свернутых комка ткани служили мне грудью. К счастью, у меня не было бороды, иначе пришлось бы еще и бриться. Единственным моим оружием был сакс, привязанный высоко на внутренней стороне бедра, на манер Миклагарда, о котором целую вечность назад упоминал Хавард.

— Ну и красотка же ты, — сказал Векель и попытался ущипнуть меня за задницу.

Я ударил его и бросил свирепый взгляд на Лало, который покатывался со смеху. Торстейн сдержалась, за что я был ей благодарен.

Слишком узнаваемые, они остались, а мы с Торстейн снова выскользнули на улицы. Солнце уже село, но оставшегося света на небе было достаточно, чтобы мы могли найти дорогу, снова по малолюдным улочкам, к большому залу. Если Сигтрюгг и посылал воинов на мои поиски, их уже не было видно. На улицах было мало народу; в этот час было безопаснее оставаться дома. Если кто и смотрел, а таких было немного, мы выглядели как воин с женой, идущие по своим делам. Торстейн не смогла удержаться и сказала, что для жены я уродлив как свинья, но раз уж мы вместе, она меня не бросит. Я недвусмысленно и нецензурно ответил, что только больше ее позабавило.

К моему огромному облегчению, площадь перед большим залом была тиха; мы обошли ее по краю, чтобы добраться до нашей цели — той самой двери, где я спас Слайне от Рогнальда. Сразу же возникла дилемма. Слайне не было видно, и я понятия не имел, удалось ли Орму выполнить его задачу: попросить ее встретиться со мной на улице между вечерней и повечерием. Я знал, что монастырские колокола звонят на закате и снова вскоре после, но мне пришлось попросить Торстейн выяснить, как эти службы называют последователи Белого Христа. Он должным образом это сделал.

В голове крутились разные мысли, пока я стоял в тени, надеясь, что нас никто не увидит или, что еще хуже, не потребует объяснений. Орм мог потерпеть неудачу, и Слайне не придет. В таком случае мы уйдем вскоре после вечернего звона. Или он мог преуспеть, но Слайне не смогла покинуть свои покои. Учитывая, что случилось с людьми Сигтрюгга, посланными следить за его женой, это была вполне реальная возможность. Также было возможно, и это была моя самая большая надежда, что весть Орма не только дошла, но и что Слайне скоро выйдет из двери и окажется в моих объятиях. Это будет горько-сладкое прощание, но лучше, чем ничего.

— Я дурак.

— Не будь так строг к себе.

Вздрогнув — я произнес это вслух, сам того не заметив, — я бросил взгляд на Торстейн.

— Почему? Мне не следовало связываться со Слайне.

— Многие мужчины сказали бы то же самое обо мне и Векеле.

Я никогда об этом не думал.

— Сердце — странный орган, Финн, со своей собственной целью. Игнорируй его голос на свой страх и риск.

Для Торстейн это была целая речь, и очень глубокомысленная. Ее слова и ее верность ободрили меня — она стояла здесь со мной, хотя вероятность того, что из двери вывалятся двадцать дружинников Сигтрюгга, была не меньше, чем появление Слайне.

Время шло, и я начал думать, что мы пришли напрасно. Скоро зазвонит колокол к повечерию, и ждать после этого будет чистым безумием. Теперь я жалел, что не сказал Орму встретиться со мной здесь; так я бы по крайней мере знал, потерпел он неудачу или нет. Я мерил шагами землю, борясь с желанием выломать дверь и войти в большой зал.

Шум. Движение за дверью. Я услышал, как меч Торстейн вышел из ножен. Скрутившись в узел, я сунул руку под платье и вытащил свой сакс. Я не умру безоружным.

Скулеж, шарканье лап.

Мое сердце запело.

Засов сдвинулся; дверь скрипнула. Появился Ку, натягивая поводок, а за ним… не Слайне, а ее служанка.

Борясь с разочарованием, я прошептал:

— Где королева?

Взгляд, от которого расплакался бы ребенок.

— В своих покоях, под усиленной охраной.

— Она невредима?

— На данный момент, да. Конунг подозревает — один из его людей убит на улице, другой исчез, — но у него нет доказательств ее вины.

Меня окатило волной облегчения. Слайне молчала, и хозяин «Медной головы» меня не предал. Пока.