Чтение онлайн

– Я даю вам день, чтобы обдумать свои слова, мистер Морт, – хоть Артур и пытался держать лицо, его взгляд выдавал растерянность. Он явно не ожидал от Хейда подобной выходки. – Надеюсь, вы понимаете, что говорить придётся уже не со мной, а с квадрианцами, и они вас щадить не станут. Готовы сгореть в огне, как Дикая Кэйшес?

Если Хейда и будут жечь, то только его труп, но намёк он уловил – как адепты Пламенного судии обходятся с беззаконниками, не знал лишь младенец. Ведуны способны выдержать куда больше обычного человека, потому и пытки их ждали нечеловеческие. От живо представленных сцен болезненно заколотило сердце – частый недуг после долгой кофейной диеты и визитов Предвестника. Вот только нового приступа сейчас не хватало.

– А что мне остаётся делать? – каждый вдох давался с трудом, потому голос Хейда звучал сдавленно и зло: – Вы полностью разоблачили меня, инспектор. Прекрасная работа. Но я не собираюсь топить своих собратьев. Тормандалл сгорит в огне следом за мной. Как и ваша семья.

Видеть искреннее презрение в глазах Артура было неприятно. Захлопнув папку, он забрал её с собой и молча вышел из допросной. Охрана увела Хейда в четырнадцатую камеру. Скрип ключа в замке. Очередной цикл одиночества, и сколько таких циклов осталось в запасе? Дыша медленно и неглубоко, чтобы не тревожить рёбра, Хейд на нетвёрдых ногах добрался до толчка. Был ли смысл жаловаться охране на самочувствие и надеяться на визит мисс Денмарк? Или все махнут рукой на ведуна, обречённого на скорую смерть?

Хейд прижался спиной к стене и запрокинул голову, пытаясь уловить дуновение ветерка из окна. Вместо прохлады ветер донёс до него знакомую мелодию. Элли Белл завывала о своих треклятых дирижаблях, преследуя Хейда, как предвестница злого рока.

Когда-то была в наших руках вечность,

Выбор из мириад возможных путей.

Теперь же мы слишком увечны,

С колен встать с каждым мигом трудней.

Пульс отбивал в висках степнячьи пляски, в ушах загудели ржавые трубы квартирки на Обводном канале. Нет, нет, только этого не хватало! Шатаясь, как пьяный, Хейд с трудом добрался до койки и рухнул на неё, тут же зарывшись головой под подушку. Бесполезно. Сладкоголосая тварь прожигала его мозг.

А наш дирижабль уходит вдаль.

уда, где за горизонтом открыты новые миры,

Туда, где навеки вместе жили бы мы.

А наш дирижабль всё уходит вдаль,

А наш дирижабль всё уходит вдаль…

Так и не дождавшись нас.

«Да заткните её уже хоть кто-нибудь!» – взвыл Хейд, и его молитвы были услышаны. Певичка тянула последнюю ноту, но вдруг сорвалась на крик, перешедший в визг. Все звуки сожрали помехи, и громкоговорители стихли.

Больше Хейд ничего не слышал, кроме стука своего больного сердца.

Крыс почесал мизинцем кончик носа и оглушительно чихнул. Тюремную камеру заволокла полупрозрачная дымка, от неё слезились глаза, не спасала даже распахнутая дверь. Всему виной был гремучий раствор, над которым трудился Крыс: он то смешивал масла и сушёные листья, то орудовал пестиком, то нагревал пиалу на огне примуса. Виктор тоже не бездельничал – старательно затачивал оселком палаш Адды. К счастью, своим дешёвым мечом он не смог серьёзно повредить лезвие, хоть и бил так, что искры летели.

– В поселении ондогуров стоял идол: горный баран с огроменными рогами из крови земли. Они выглядели как «огнекамни», – между делом рассказывал Крыс. Он тоже кое-что знал про таинственные камни, которые искала Лийса.

– Ондогуры?

– Племя-друг славных кодаров, племени Крыса. У них род мудрецов-охотников давно прервался, зато стоял идол, своими рогами отгоняющий всякую чудь. Зря тэ такую ценность упустил. В горах за неё насмерть бьются.

– У твоего племени тоже был идол из крови земли?

– Кодарам не нужны идолы. Их защищает род Крыса.

Крыс опустил в пиалу кисть и покрыл костяной нож тонким слоем серовато-прозрачного раствора. Следом он поднёс клинок к огню, подставляя то одну сторону, то другую. Едкая вонь усилилась.

– Так ты из шаманской семейки, – в прошлом Виктор сполна наобщался с «мудрецами-охотниками»: упрямые бараны, которые смотрели на всех с непоколебимой самоуверенностью… что ж, это походило на Крыса. – А сам?..

– Нет. Пока нет. Крыс ещё не заслужил право хранить свой народ. Сначала должен исполнить Клятву на крови.

– Наслышан я о ваших ритуалах инициации, – Виктор помнил, сколько негодования они вызывали у Софии: та считала их опасным пережитком, – но много ли пользы ты принесёшь своим славным кодарам, шастая по канализациям Дарнелла? Ты говорил, что просил Ищейку кого-то для тебя найти. Это было связано с клятвой?

– Не тэнад собачье дело, – почти вежливо ответил Крыс и кинул Виктору готовый нож, ставшим чёрным как сажа.

– Не моё. Но мне интересно, что могло вынудить родителей отпустить своего ребёнка в самоубийственное путешествие.

– Крыс никогда не был один. Предки присматривают за Крысом, помогают своими знаниями. Крыс тоже обязан узнать чё-то новое, чему будет учить потомков, когда умрёт. Так в нашем роду заведено чё да.

– Будешь рассказывать правнукам, как складывать животных из бумаги?

В спину прилетел рык: «Як хренорогий», хлопнула дверь. Вот же обидчивый малый. Неужели он сказал правду о связи с предками? Мертвецы всегда привязаны к останкам, не считая временной одержимости. Не мог же Крыс ходить набитый духами, как банка сардинами, и при этом не сойти с ума.

Клинки готовы, осталось добыть последнее оружие – информацию. Лафайетт сам предложил помощь, едва до него дошли слухи о заказе на Марка Монна. Долго ждать вестей не пришлось. Спустя пару дней в тюремную камеру приполз змей – морок, как оказалось, потому что первым же рефлексом Виктора было бросить в гада нож. Оригинальный почтовый голубь.

Его ждали в игровой комнате, где Лафайетту составили компанию Якоб и Лиховид: вместе они развлекались тем немногим, чем было возможно в бункере – настольной игрой. На кивок Якоба Виктор ответил тем же, а вот Лиховид всё внимание отдал расчерченной квадратами доске, на которой стояли оловянные фигурки рыцарей. Судя по скучающим лицам Курьеров, Лиховид уже не одну минуту размышлял над ходом.