Чтение онлайн

– «Мудреца» будут охранять другие Левиафаны. Не то место, куда стоит лезть мальчишке. Даже если это ты.

– Дети гор созревают быстрее разнеженных задниц из низин. Крыс испытание охотой ещё на свою тринадцатую весну прошёл чё да! Пра-пра-пра, Гадар Многорукий, великим воином был. Когда враги захватили его поселение, то он в одиночку всех убил. Если кто сунется – пожалеет.

– Уверен, что стоит бахвалиться достижениями давно помершего предка, а не своими?

Молниеносный взмах руки, и Крыс уже тыкал в бок Виктора кончиком шипа.

– Все, кто Крыса недооценивал, пеплом по ветру развеяны.

– Убедил, – Виктор отвёл от себя руку парня. – Может, ты и билет купил, чтобы на картинки свои поглазеть?

– А надо было ли чё ли?

– Цена написана под каждой новостью о лекции Монна.

– Вот же дикость – знания на железки обменивать! У вас, низменников, всё не как у людей. Оттого и дураков полно.

– Говорит мне человек, который не удосужился прочитать одну строчку, – Виктор нахмурился и на всякий случай уточнил: – Ты же умеешь читать?

– Делать Крысу нечего – ваши загогулины разбирать, – пробубнил Крыс и натянул шарф на нос. – Зато знаю, как пишется «пошёл в жопу». Показать?

– Не сегодня, юный грамотей.

Рисковать головой из-за тоски по дому – нет, Виктор не мог этого понять. «Дом» – это клетка, объятая пламенем, косые взгляды родителей и жуткие голоса прошлого. Что же вспоминал Крыс, когда думал о своём доме? Поколебавшись, Виктор предложил ему показать обходной путь в академию – пусть смотрит на свои картинки, раз так хочет. Как-никак эта лекция для Монна будет последней, другого шанса Крысу не представится.

Свёрток дождался своего хозяина там, где его оставили. Виктор отбросил тряпку в сторону и пригладил ножны палаша, чувствуя, как в нём зарождается предвкушение. Крыс выглянул из-за его плеча и присвистнул: «Чё, идёшь на охоту с таким дрыном? Не многовато ли для одного человека? Ну и глупый тэ, токо внимание привлечёшь». Виктор молча закрепил ножны на поясе. Не стоило Крысу знать о том, что он задумал.

Двум беззаконникам не составило труда прокрасться мимо адептов, взмыленных из-за подготовки к выступлению Монна. Виктор уже давно присмотрел себе смотровую площадку: комнатку с диапроектором и выходящим в актовый зал окном. Монн приехал со своей аппаратурой, поновее и удобнее, потому сегодня эта комната никому не сдалась. Поглазев со всех сторон на массивную тушу диапроектора, Крыс засунул любопытный нос в содержимое шкафчиков. Он перебирал коробочки с диапозитивами, вряд ли понимая, к каким учебным темам те относятся, его привлекали рисунки на крышках.

– Ха, глянь-ка! Какая больше нравится? – Крыс с озорной улыбкой протянул Виктору две карточки.

На правой картонке была нарисована серокожая дева: она прятала за погребальной вазой своё лицо, пока с обнажённого тела спадал саван. Квадрианцы напридумывали множество образов Пепельной судии, но такой разврат Виктору попался впервые. На левой карточке изобразили, судя по всему, Мудрую: перьевая накидка едва прикрывала пышную грудь, цепи змеями обвили тело, опускаясь к бёдрам. Уголки карточек истрепались, а краска слегка выцвела. Видимо, Крыс отыскал постыдный тайничок одного из адептов.

– Та, что без перьев, – равнодушно ответил Виктор. Крыс сморщил нос: «У тэно совсем нет вкуса», а сам спрятал под кейп обеих дам.

Вскоре зал наполнился зрителями, взволнованными, словно они пришли на театральное представление. Истосковались дарнеллцы по зрелищам. Крыс тоже занял своё место, примостившись под боком у Виктора. Свет медленно погас, вместе с ним затих гудящий зал. Виновник торжества не заставил себя долго ждать, он вышел на сцену с обворожительной улыбкой. Его кричаще-алый фрак казался вызовом для мрачного Дарнелла, как и завязанный на шее пёстрый платок. Кого-нибудь другого за такой наряд обозвали бы клоуном, который сбежал из «Фестиваля чудес Мугнус», но Монн смотрелся в нём удивительно органично.

Покусывая ноготь на пальце, Крыс уставился на Марка Монна, так и говоря всем видом: «Ну, давай удиви меня своими россказнями, мудрец низменников». И Монн рассказывал. Много, живо, громогласно; не будь зал настолько большим, ему не понадобился бы микрофон. Люди пришли за развлечениями, и Монн дал им развлечения, описывая забавные случаи из опыта общения с горцами, на что Крыс морщился: «Во чешет-то!», о встрече с горным медведем, что тоже не осталось без комментария: «Да такой тщедушный индюк не ушёл бы живым от грозы севера».

Конечно больше всего слушателей волновала история чудесного спасения, и Монн не мог не поведать о Глотке Предтечей. С горечью он помянул жену и коллег, поделился трудностями выживания, расписал красоту полярного сияния, его единственного источника света в краях долгой ночи, и со слезами на глазах описал свои чувства, когда его на последнем издыхании спасли охотники… Виктор невольно заслушался. Вот только про саму Глотку Монн ничего не рассказал. «Завораживающая и таинственная пустошь, погибель всего живого», – ну, люди об этом знали и раньше.

А потом началось то, чего Крыс ждал с таким нетерпением: показ «картинок». Он охнул, когда на белоснежном экране появились круглые домики с высокими крышами, в кадр попал огромный идол-оберег, похожий на снежного барса. Изображения домиков сменились видами гор, местных растений, живности, иногда Крыс сбивчиво шептал: «Видишь ту крючковатую скалу? Это Пик Глупцов, рядом с ним Крыс подстрелил своего первого козла», «А вот Бурый склон, там батя охотился на Гремучую Кость. Эта зараза криками сбивала людей с пути и губила в расселинах». Когда на экране появился слайд с дольменами, Крыс аж подпрыгнул: «Да кто пустил чужака в священное место?! За оскорбление мёртвых его самого положено вскрыть!»

Два часа пролетели незаметно. Слушатели одарили Монна овациями, и тот растроганно попрощался: «Вы самая благодарная публика, которую мне доводилось видеть! Рад, что Дарнелл тепло принял меня. Советую всем поторопиться на концерт Элли Белл, после меня вам стоит порадовать уши её прекрасным голосом», и рассмеялся вместе с залом. Он с улыбкой отвечал каждому, кто хотел обмолвиться словечком, щедро раздавал рукопожатия и оставлял на душах людей маслянистую чёрную печать. Ублюдок.

– Как так вышло, что ты вляпался в Левиафанов? – спросил Виктор у Крыса. Раньше горец скорее послал бы его, чем ответил, но хотелось верить, что с тех пор их отношения немного изменились.

– Не в Левиафанов. В Ищейку. Крыс пришёл к нему как к человеку, который может найти кого угодно, и попал в ловушку. Суровый урок, из-за него Крыс потерял уважение предков и чуть не лишился руки. Даже земля отвергает Крыса. Глупо, глупо. Больше никакого жульничества чё да! Крыс должен сам исполнить Клятву на крови, тогда заслужит прощение.

– Что же такого Ищейка сказал тебе сделать? У меня он просил сущую ерунду.

Крыс отвёл взгляд и вжал голову в плечи, скрывшись за капюшоном и шарфом, как черепаха. Актовый зал к тому времени потихоньку опустел. Вокруг Монна крутилось девять человек, и это не считая гостей – если верить Лафайетту, они тоже явятся с сопровождением. Придётся хорошенько потрудиться. Виктор скинул с плеч пальто и закатал до локтей рукава рубашки ослепительно синего оттенка: то ли хранительская привычка тянула его к такому цвету, то ли память о родовом гербе.