Чтение онлайн

— А сейчас вода какая? — спросил я Митяя. — Сильно ещё поднята?

— Сейчас уже спала, — ответил он. — Чуть выше обычного, но до колеса не достаёт. К завтрему, думаю, совсем в норму придёт, если дождя больше не будет.

Я подошёл к окну и посмотрел на небо. Тучи постепенно расходились, и кое-где уже проглядывало голубое небо. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая мокрую землю, которая парила от тепла.

— Похоже, распогодится, — сказал я, возвращаясь к столу. — Ну что ж, тогда завтра с утра можно будет возобновить работы. И Семёну передайте, что завтра сможет заняться своими бутылками. Только пусть поможет опору у моста поправить, а то неровен час — рухнет, и тогда придётся заново строить.

— Передам, Егор Андреевич, — кивнул Илья. — Да он и сам понимает — сначала дело, потом уж стекло. Без моста-то как на тот берег попадать?

— Вот и славно, — подытожил я, довольный тем, что всё обошлось малыми потерями. — Значит, так и порешим. Завтра с утра — на лесопилку, поправляем опору, а потом уже каждый за своё дело берётся.

Машенька, слушавшая наш разговор, улыбнулась и начала собирать пустые кружки.

— Может, ещё чайку? — предложила она. — Или поесть чего? Небось, голодные.

Митяй благодарно кивнул — видно было, что от еды он не откажется. Илья тоже не стал отказываться. И пока Машенька хлопотала у печи, доставая щи, горшок с кашей и нарезая хлеб, мы продолжали обсуждать планы на ближайшие дни.

За окном постепенно прояснялось, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь тучи, освещали нашу деревню, которая, несмотря на вчерашний ливень, устояла и готова была продолжать жить и работать.

Дорога, где повыше, немножко стала подсыхать, хотя в низинах всё ещё стояла вода.

После сытного обеда — наваристых щей да каши с салом — я задумчиво глядел в окно, прикидывая, можно ли уже выбраться к лесопилке. Беспокоило меня, как там дела после такого ливня. Митяй, заметив мой взгляд, понимающе кивнул:

— Думаете, всё же съездить на лесопилку? — спросил он.

— Да, надо бы, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Хочу сам всё посмотреть, да проверить.

Машенька обеспокоенно посмотрела на меня:

— Егорушка, может, подождёшь ещё немного? Вон, на земле-то как сыро, да и небо ещё не совсем прояснилось.

— Нет, ждать нельзя, — покачал я головой. — Если с опорой что случилось, чем раньше поправим, тем лучше. А то, не дай Бог, совсем размоет, потом восстанавливать дольше выйдет.

Я послал Митяя к Степану, чтобы тот запряг три лошади, чтобы верхом съездить к лесопилке и посмотреть, что там с опорой, как вообще дела. Митяй накинул на плечи кафтан и быстро вышел, а я тем временем стал собираться.

Через четверть часа во дворе послышалось конское ржание. Я выглянул в окно — Митяй и Степан привели трёх лошадей, уже осёдланных и готовых к поездке. К моему удивлению, с ними был и Семён, уже в армаке и сапогах.

— А ты куда собрался? — спросил я его, выходя на крыльцо.

— Да как же, Егор Андреевич, — ответил Семён, поправляя шапку. — Мне же там всё проверить надо — и печь, и формы, и всё остальное. Я с вами поеду, если позволите.

На что я махнул рукой, мол, поехали. Не возражать же против такого рвения к работе.

Митяй со Степаном подвели лошадей, держа их под уздцы. Мы запрыгнули в сёдла и тронулись в путь. Лошади шли осторожно, выбирая, где потверже, чтобы не увязнуть в грязи. Впереди ехал Митяй, за ним следовал я, а замыкал нашу небольшую процессию Семён.

Миновав последние дома, мы выехали на дорогу, ведущую к лесопилке. Здесь было сложнее — земля раскисла, и лошадям приходилось идти медленнее, выбирая путь. Но всё же мы двигались довольно быстро, и вскоре уже были у лесопилки.

Я спешился первым и осмотрелся. Бросив взгляд на реку — Быстрянка и вправду оправдывала своё название. Вода в ней неслась с бешеной скоростью, бурля и пенясь на порогах. Уровень поднялся заметно — не меньше чем на метр, — но, к счастью, не настолько, чтобы затопить берега.

— Ну что тут у нас? — пробормотал я, направляясь к мосту.

Да, всё было как описывал Митяй — ангар цел, колесо на месте, хотя и поднято высоко над водой, а вот опора слегка покосилась у самого берега, с той стороны, где кузница. Но мост был целым, даже направляющие для вагонетки не повело. И та стояла с этой стороны берега тоже цела-целёхонька.

— Повезло нам, барин, — сказал Семён, оглядывая повреждения. — Могло и хуже быть.

Я кивнул, соглашаясь с его словами. Действительно, повезло. Ущерб был минимальным и вполне поправимым. Но всё же следовало заняться укреплением опоры немедленно, пока новые дожди не усугубили ситуацию.

Семён, чуть ли не сразу же побежал по мосту к кузне, на ходу что-то бормоча. Его энтузиазм был понятен — после вынужденного простоя он горел желанием наверстать упущенное.

— Семён, стой! — окликнул я его. — Куда ты торопишься?

Он остановился на середине моста и обернулся:

— Да как же, Егор Андреевич! Время-то идёт, а нам ещё столько сделать нужно! Я хоть печь разожгу, чтоб к вечеру…

Но я его одёрнул:

— Сегодня всё равно уже ничего не успеешь наплавить, не суетись. Завтра этим займёшься, заодно и новую реторту испытаешь.

Семён вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что я прав — до вечера оставалось не так много времени, а для полного цикла работы со стеклом требовалось гораздо больше.

— А что, Илья уже сделал? — спросил он, возвращаясь к нам.

— Да, сделал. К завтрашнему дню остынет и будет готово, — ответил я. — А сейчас, давайте-ка займемся опорой, пока она совсем не завалилась.

Мы принялись за работу. Я распорядился, чтобы принесли камни — их было достаточно вокруг, — и мы стали укреплять покосившуюся опору. Работа спорилась: Митяй с Семёном таскали камни, и укладывали их вокруг опоры, а я руководил процессом, следя, чтобы всё было сделано правильно.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы закончили. В итоге до вечера поправили опору, забросали её камнями, закрепили распорками. В общем, как новая получилось. Я отошёл на несколько шагов, чтобы оценить результат нашей работы, и остался доволен.

— А всё же откосы под ледостав сделать нужно обязательно, — напомнил я мужикам. — Заодно и от вот таких вот случаев будет спасать.

Те покивали, мол, да, барин, помним, что вы такое говорили.

— Ну, чего стоим? — спросил я, отряхивая руки от грязи. — Пора и домой. Скоро стемнеет, а дорога после дождя непростая.