Воровка
Шрифт:
Первые несколько минут, как обычно, они обсуждали отношения Ксавье с коллегами по Подразделению элитных преступлений, и его условия жизни. Ксавье заметил, что ему понадобится новая машина, но он знал, что Уолтерс не тот человек, которому он должен сообщить о запросе на ее приобретение.
А потом словно пощечина — Ксавье часто замечал о внезапном и жестком переходе доктора Уолтерса к трудным вопросам.
— Что вы чувствуете к человеку, который сдал вас, едва вы украли «Гортензию»?
Снова началось. Ксавье стащил алмаз «Гортензия», принадлежащий королеве Марии-Антуанетте, из хранилища Национального художественного музея в Бухаресте. Это была одна из остановок европейского турне данного украшения, и спустя два дня его планировали выставить на всеобщее обозрение. Персиково-розовый бриллиант индийского происхождения весил более двадцати карат и был приобретен королем Людовиком XIV. Розовые бриллианты были невероятно редкими. По слухам, в камне была трещина, но у Ксавье не было возможности осмотреть его до того, как был задержан румынской полицией. Он даже не думал бежать. Идея быть пойманным с поличным часто приходила ему в голову, но он и представить не мог, что подобное может произойти с ним. Он был слишком дерзок. Потому что, да, он всегда оставлял мелованный рисунок лиса на местах своих преступлений. «Шокированный» — слишком мягкое слово тому состоянию, которое он испытал, когда на его запястья надевали наручники.
— Я как-то не задумывался об этом, — Ксавье потер подбородок и взглянул на врача.
Бровь Уолтерса взметнулась в той раздражающей «я знаю, что ты лжешь, но ты делаешь это» манере.
— Вы говорили, что, если бы у меня в руках было досье вашего обвинителя, вы бы не желали ознакомиться с ним. Так я могу сжечь его?
— А у вас есть эта папка?
Доктор Уолтерс ухмыльнулся и отложил блокнот. Он встал и налил себе еще чашку кофе.
— Такая рань. — Он указал на пустую кружку на столе, но Ксавье покачал головой. — Ну же, угощайтесь.
Кофе вырабатывал адреналин в его организме, поэтому Ламберт пил его, только когда отправлялся на дело.
— Расскажите мне о Джозефине Деверо.
Ксавье потер рукой бедро. Психолог, вероятно, знал о женщине не меньше его. Но именно так работали мозговые промывки, поэтому он согласился.
— Она воровка. Линкольн Блэквелл выдернул ее из заслуженного отдыха, чтобы она украла тот же бриллиант, за котором меня отправил ПЭП. Она умудрилась стащить у меня ожерелье. Затем я использовал ее, чтобы вернуть украшение обратно.
— Она красивая? — Уолтерс занял место напротив за массивным столом для переговоров и продолжал пить кофе, глядя на Ксавье поверх кружки.
— Великолепная.
— У вас был с ней секс?
Ламберт покачал головой и приложился ладонями и головой об стол.
— Нет. Не было времени.
— Но вы бы занялись, будь время?
Ответить на этот вопрос честно или нет? Будет чертовски плохо, если ответит да, и будет все равно плохо, если скажет нет, поэтому…
— Такая мысль проскакивала у меня в голове. Нелегко заводить отношения, работая в ПЭП. Нам приходится действовать в рамках той площадки, куда нас поместили.
— Понимаю. Но вы не думаете, что она бы отвлекала вас от работы?
— Нет. Очевидно же, что она знала, что делает, когда изначально выкрала у меня ожерелье. Уверен, все это можно увидеть на записях, благодаря Кирсу. Но я никогда не отвлекался от намеченной цели, в этом я точно могу вас уверить.
— Вы внимательны к деталям. Можете обрабатывать сразу несколько сценариев. Всегда думаете на два шага вперед. Я склонен восхищаться умом вора. Ваша работа уникальна и сложна.
— Я предпочитаю работать один.
— А что насчет, скажем… работы с членом семьи?
Ксавье выдохнул и откинулся на спинку стула. Неужели снова? Доктор Уолтерс никогда не упускал возможности поднять эту тему, и после года таких сессий Ламберт начинал утомляться.
— Нет, — автоматически ответил он. — Я не связывался с отцом и не собираюсь. Следующий вопрос.
— То, что этот вопрос постоянно вас раздражает, вызывает у меня некоторую озабоченность.
Психолог что-то нацарапал в своем блокноте, используя то, что Ксавье называл тактической ручкой. Значит, этот человек был готов защищаться? Против мира или только своих пациентов?
Ксавье наклонился вперед и протянул руку.
— Жизнь портного скучна и однообразна. Хоть мне и нравятся сшитые на заказ костюмы, я никогда не придавал особого значения их созданию. И как бы мой отец ни убедил меня, что семейный бизнес — это только бумажная работа и маркетинг, я просто ненавидел поездки на ткацкую фабрику. К работникам плохо относились; а вышестоящие люди даже злоупотребляли властью.
— Вы бы могли все изменить, — предположил Уолтерс.
Ламберт отчаянно помотал головой.
— Я всегда работаю один, Док. И всегда работал. И всегда буду.
— Но вы неплохо сработались с Подразделением элитных преступлений.
— Спасибо. Я просто делаю то, что у меня хорошо получается, в чем я преуспеваю, и что вызывает во мне гордость при успехе.
Доктор сделал большой глоток, затем отодвинул блокнот, показывая, что он закончил с трудными вопросами. Это был стандартный набор действий, как выяснил для себя Ксавье.
— Диксон сообщил мне, что назначил вас на операцию с вербовкой.
Мужчина кивнул и взглянул на папку, лежавшую на столе.
— Просто скажите, что это не последняя моя работа, прежде чем меня снова бросят за решетку?
— С чего вы так решили?
Потирая затылок, Ксавье понял, что с него уже достаточно вопросов.
— Не знаю. Я провалил миссию.
— Тогда докажите свою ценность, приведя новобранца. Подозреваю, что с этим у вас будет прорыв. Увидимся через месяц. Или раньше, если понадобится.
* * * *
Хантер Диксон встретился с Ксавье после разговора с психоаналитиком и резко хлопнул его по спине.
— Ты все еще в деле, Ламберт. Я просто пораскинул мозгами и… Ты неплохо разбираешься в ювелирке и обладаешь всеми необходимыми навыками, чтобы вернуть пропавший камень. Что скажешь?
— Разве я могу отказаться?
— Просмотри досье. — Диксон похлопал пальцами по черной папке. — И держи его на всякий случай. Я дам знать, когда ты сможешь приступить к этой работе. А сейчас оставайся на связи с Кирсом. Мы передадим тебе все, что нароем на Блэквелла, а ты расскажешь нам подробней об этой Деверо.