Чтение онлайн

И все же… мог ли его бухгалтер каким-то образом быть причастен к пропавшим деньгам и украденному подставному капиталу? Во время их предыдущего телефонного разговора, в его голосе звучало такое же удивление, как и в голосе Линкольна. Конечно, Линкольн не упомянул о своем провале в операции с ожерельем. Но если бы он был каким-то образом связан с Эшвудом… нет, за эти годы он бы как-нибудь выдал себя. Поинтересовался о побочных активах.

Но Линкольн не был глуп. Ему порой не везло, но никогда в таком грандиозном масштабе. Кто-то играл с ним. Бухгалтера можно исключить. Но сначала Линкольн должен был найти виновника. Вот только, где?

Черт возьми.

Теперь он должен был… Что? Найти Катирчи и заставить его закончить работу? Ни в коем случае. Уйти от пяти миллионов? Опять же, ни за что на свете, потому что его нынешнее финансовое положение выглядело плачевным. Но как получить деньги, не отдавая приказа турку создать и применить биологическое оружие?

— Это все Джо-Джо. Она — заноза в моем боку. — Заноза, которую он, по общему признанию, любил загонять поглубже. — Проклятье!

Он пнул банкомат и зашагал обратно к лимузину. Оказавшись внутри, ударил кулаком по спинке переднего сиденья.

Затем вспомнил текст сообщения, высветившегося на экране банкомата. Тридцать шесть часов? Что именно это означало?

****

Лимузин забрал их у аэропорта Шарль-де-Голля. К счастью, ПЭП не прислал за ними Аллианс. Ксавье не испытывал никакого желания наблюдать, как Ал смотрит на Зеф, и формирует у себя в голове мысль, что у них интрижка. И озвучивает свои подозрения. Потому что она бы так и сделала.

Он взял Зеф за руку и сжал. Соблазнение началось как уловка, чтобы завоевать ее доверие, но, черт возьми, она была великолепной женщиной. Он хотел от нее большего. И хотел для нее большего. Как он мог просить ее присоединиться к Подразделению элитных преступлений, когда все, чего она хотела, — это свободы?

— Где мы остановимся? — спросила она, зевая. Был ранний вечер. Они не спали почти всю ночь и утро.

Ксавье отвел волосы с ее лица. Она откинула голову на спинку сиденья, облокотившись на переноску Хлои.

— У меня дома. Если ты не против.

— Против. Там будет прослушка и слежка.

— Да.

— И у тебя только одна кровать. Как мы с этим поступим?

— Я не могу выпустить тебя из виду.

— Я дала тебе слово помочь. Придется мне доверять.

— Я доверяю. Не понимаю, почему. Теперь я знаю тебя. Физически, то есть. Но здесь, внутри? — Он постучал ее по лбу. — Мне любопытно. Расскажи что-нибудь о себе.

— Что, например?

— Что угодно. Я просто хочу послушать твой голос.

— Серьезно? Ты странный.

— Порадуй меня. Давай закончим разговор, начатый, когда мы сидели в засаде у особняка Блэквелла.

Джозефина тяжело вздохнула.

— Мой любимый цвет — фиолетовый. Я люблю кошек. Ненавижу редиску. И скучаю по деревенской жизни, вдали от города. Скучаю по свободе. И жажду бекона в любой день независимо от времени суток. Теперь твоя очередь.

— Моя?

— Эй, ты сам это начал. Вот как работает разговор. Сложная задачка, но ты справишься, Икс.

Он ухмыльнулся ласкательному прозвищу. И совершенно не возражал. На самом деле, ему даже оно нравилось.

— Хорошо. Не думаю, что у меня есть любимый цвет. Я предпочитаю серые костюмы, потому что так сливаюсь с толпой. Когда мне было шесть, я спас таксу со сломанным хвостом и наложил ей шину. А ненавижу я… хм… должен ли я что-то ненавидеть?

— Ты ненавидишь, когда дерзкие похитительницы драгоценностей вмешиваются в твои дела.

— Да, это так. Моя очередь задавать вопросы?

— Валяй.

Ксавье повернулся к ней, откинув голову на спинку сиденья.

— Как ты начала? Что заставило тебя украсть свою первую блестяшку?

Джозефина закрыла глаза и, ухмыльнувшись, покачала головой. Он мог бы надавить на нее, в обмен на информацию, которую ей дал, но в эту игру играли не так. Требовалось терпение и определенное доверие. Поэтому он ждал.

— Хм, вероятно, — тихо начала она, — это произошло, когда мама потеряла все, тогда я была подростком. Вор украл все, что у нее было. Я наблюдала за ним.

— Ты наблюдала за ним?

Она кивнула.

— Я лежала за диваном и читала. Любимое место в мамином кабинете. Раньше я сбегала туда, чтобы спастись от криков. Мама и ее парень вечно ссорились. Он был засранцем. Торговец наркотиками. Но сейчас все это не имеет значения. Что касается вора, то он меня так и не увидел. Но я видела его. Он взломал сейф матери со стандартной комбинацией цифр за четыре минуты, — я засекла время по часам — и выкрал все бриллианты и драгоценности. Но они не принадлежали маме. Она держала их для босса своего парня. И этот человек не простил. Она потеряла все. Пришлось пуститься в бега. Ее парень убедил ее, что бежать будет быстрее без ребенка, который бы только тормозил их. Поэтому вместо того, чтобы буквально вышвырнуть меня на обочину, она швырнула меня в приемную семью.

Ошеломленный таким признанием и чувствуя, что это правда, а не выдуманная история, чтобы вызвать его сочувствие, Ксавье мог только слушать, скрепя сердце.

— Я ненавидела это, — продолжала девушка. — Часто убегала. Конечно, приемная семья была средством получить горячую еду и постель, поэтому я никогда не отлучалась больше чем на день или два. Но в ту ночь, наблюдая за вором, я подсела на новый наркотик. Я начала воровать. Сначала по мелочи. Часы, кольца, деньги. Пробиралась в кабинет приемной семьи, изучала документы, брала ключи от машины и отправлялась на увеселительные прогулки. Делала всякие глупости. Впервые я украла ювелирку в семейном магазине на углу. И меня не поймали. Я использовала свои уловки.

Закрыв глаза, Джозефина улыбнулась. Она вспоминала. Ксавье помнил свое первое дело. Ему было намного меньше. Лет пять. А добычей были сладости из молочного шоколада, которые он прикончил за три дня. Еще одно воспоминание, которым можно было наслаждаться.

— Я хотела стать такой же, как тот вор из маминого кабинета, и добилась больших успехов. Хотя всегда работала одна. Не хотела связываться с мафией или быть кому-то обязанной.

— Мудрый ход. Итак, чтобы узнать больше, ты… нашла того вора и стала за ним следить?

— Безусловно. — Она подмигнула.

— А как ты узнала обо мне? Не помню, чтобы я рекламировал себя или кричал о своих делах на весь мир.

Она пожала плечами.

— Удивительное совпадение.

Больше она не произнесла ни слова. Ему придется действовать медленнее, если он хочет добраться до сути, до рычагов, управляющих ее поступками. И как именно она его обнаружила.

— Зеф, мне жаль, что тебя оставили на произвол судьбы в столь юном возрасте. Это тяжкое бремя.

— Откуда тебе знать? Не думаю, что шикарные костюмы и безупречный стиль появились после того, как ты отточил свое мастерство. Убеждена, что твое ремесло выросло из власти и денег и, вероятно, даже из скуки, которая сопутствует праздной жизни богачей.