Чтение онлайн

– Я в порядке, - врет она.
– Я перевожу ее в другую школу. Более интернациональную и толерантную.
– Она угрюмо смотрит в свой бокал.
– Я скучаю по тебе. Иногда мне хочется, чтобы ты была ближе… - Она обрывает себя на полуслове.
– Как продвигается поиск работы?

– Печально.
– В моих проблемах с трудоустройством нет ничего нового. Я получила образование куратора, но финансирование музеев очень нестабильно, а постоянных вакансий мало. Я провожу свою жизнь, перескакивая с одного краткосрочного контракта на другой, и за последние десять лет жила в восьми разных городах. Мой последний контракт закончился пару недель назад. Я разослала резюме в несколько мест, но уже близится конец года, поэтому поиск работы продвигается медленно.

Но сейчас меня беспокоит не это. А унылое выражение лица Валентины. Ее нехарактерная меланхолия.

Она ни разу не пожаловалась на расстояние между нами. Ни разу не выразила недовольства тем, что я не встретилась с Анжеликой лично.

Оба ее родителя умерли. Они не особенно о ней заботились, но теперь их нет, и она проводит свое первое Рождество без них.

Я помню свое первое Рождество в одиночестве. Душевная боль и ноющее чувство потери. Я бы никогда не пожелала такого даже своему злейшему врагу. Как я могу поступить так со своей лучшей подругой?

Под влиянием импульса я просматриваю объявления о работе в Европе. Затем я замираю.

Потому что в Венеции есть вакансия. Четырехмесячный контракт в Palazzo Ducale (Дворец дожей — великий памятник итальянской готической архитектуры в Венеции) на оцифровку их каталога.

Свободно говорите по-итальянски? Есть.

Глубокое знание итальянского искусства? Есть.

Зарплата… ну, я не буду голодать. И самое главное - я буду рядом с Валентиной.

Сможешь ли ты это сделать? Сможешь вернуться в Венецию, город, из которого ты сбежала десять лет назад?

Мое сердце начинает бешено колотиться. Я делаю глубокий вдох и приказываю себе успокоиться. Это всего четыре месяца. Я не собираюсь оставаться там навсегда.

Вне поля зрения камеры я открываю сумочку и достаю визитную карточку, которую хранила десять лет. Она выцвела. Обтрепалась по краям. Я провожу большим пальцем по сделанной от руки надписи.

Позвони мне.

Интересно, действует ли еще этот номер?

Я испытываю искушение позвонить. Такое сильное искушение.

Прошло десять лет, Лучия. Он, наверное, уже женат и имеет несколько детей.

Я убираю карточку.

Валентина говорит:

– Лучия?

– Извини. Я отвлеклась на телефон.
– Я более чем компетентна для работы в Palazzo Ducale. Меня должны оторвать с руками. Я не скажу Валентине, пока не буду знать наверняка, но после десяти лет отсутствия, похоже, я наконец-то возвращаюсь домой.

Глава 2

Антонио

Венеция - мой город. Я возглавляю ее мафию, управляю ее казино и правлю ее преступным миром. Я знаю каждый темный переулок и каждый узкий канал. Все ее секреты - мои. Я начал жизнь с нуля и пробился к вершине. Все, чего я когда-либо хотел, находится в пределах моей досягаемости.

И все же в последнее время все это мне чертовски надоело.

Я прихожу на наше еженедельное собрание с опозданием на двадцать минут. Мой второй помощник, Данте, смотрит на часы, когда я вхожу. Он единственный, кто осмеливается. Остальные мои лейтенанты - Хуан, Томас и Леонардо - не обращают внимания на мое опоздание и почтительно приветствуют меня.

– Извините за опоздание, - говорю я резко.
– Давайте начнем.

Хуан рассказывает о наших контрабандных операциях. Следующим выступает Лео, а затем Томас, наш специалист по цифрам. Как обычно, его доклад подробный и обстоятельный. Обычно я нахожу его брифинги увлекательными, но сегодня я изо всех сил стараюсь изобразить интерес.

– У нас полно денег, - наконец заканчивает Томас.
– Дела идут как никогда хорошо. Я выявил несколько возможностей для инвестиций. Дон, я рекомендую…

– Пришли мне письмо с вариантами, - говорю я, прерывая его, прежде чем он перейдет к делу.
– Есть что-нибудь еще?

Данте, который молчал всю встречу, кивает.

– У нас проблема, - мрачно говорит он.
– Братва была замечена в Бергамо.

Я сажусь. Бергамо находится всего в паре часов езды. Слишком близко, чтобы не беспокоиться.

– Кто?

– Пара пехотинцев из ОПГ Гафура. Может, мне связаться с Верратти?

Сальваторе Верратти управляет Бергамо, и я не думаю, чтобы он заключил союз с русскими. Насколько я знаю, финансы семьи в порядке, а даже если бы это было не так, Федерико, отец Сальваторе и бывший глава преступной семьи, ненавидит иностранцев.

И все же инстинкты подсказывают мне, что нужно действовать осторожно.

– Пока нет, - отвечаю я.
– Пока я не разберусь, что происходит.

– Ты не доверяешь Сальваторе?

Я бросаю на Данте сухой взгляд.

– Я никому не доверяю, как ты уже должен знать. Попроси Валентину наладить прослушку.
– Валентина Линари - мой самый талантливый хакер. Если она не сможет отследить русских, то никто не сможет.
– Если Братва вступит в контакт с семьей Верратти, я хочу знать об этом немедленно.

– Да, Дон.
– Мои лейтенанты выглядят настороженными, почти взволнованными перспективой войны за территорию. Но не я. Я чувствую, что у меня начинает болеть голова.

Я оглядываю комнату.

– Что-нибудь еще?

– Еще кое-что.
– Данте открывает лежащую перед ним папку. Извлекая записку, он подталкивает ее в мою сторону.
– Вы получили письмо от Артура Кинкейда.

Имя смутно знакомо. Я роюсь в памяти.

– Коллекционер произведений искусства?

– Да.

Это объясняет письмо. Артуру Кинкейду восемьдесят лет, и он не верит в компьютеры. Я хмуро просматриваю лист бумаги.

– Он предупреждает меня о похитителе произведений искусства. Ты знаешь, о ком идет речь?

У Данте, конечно же, есть ответ. Всегда есть. Мой заместитель верен, безжалостен и, самое главное, неизменно компетентен.

– Артур Кинкейд коллекционирует итальянское искусство. Часть его коллекции была приобретена сомнительным путем.

– Большая часть его коллекции, - поправляю я, вспоминая подробности.
– Третий рейх разграбил Италию в 1943 году, и дядя Кинкейда, сочувствующий нацистам, таинственным образом оказался владельцем бесценных картин, когда война закончилась.
– Я снова смотрю на письмо.
– Этот таинственный вор украл одну из его работ в прошлом году.