Чтение онлайн

– За работу я заплачу вам, - совсем неожиданно для террориста произнес Жора.
– Могу даже выдать аванс.

Оторвав пистолет от виска заложника, он смахнул им шахматные фигуры на пол, и Вася Карванен испытал облегчение. Пока террорист держал его за шею, он рассмотрел на доске, что выигрыш ладьи ведет к вскрытию линии, и он ничего не сможет сделать против "вражеского" ферзя, готового рвануть по этой линии на его боевые порядки.

Сунув пистолет за пояс у бока, Прокудин одним быстрым движением выхватил из кармана джинсов пачку смятых стольников и полтинников и швырнул их поверх доски.

– Вот. Сосчитай, - показал он выхваченным из-за пояса стволом на комок цветных бумажек.
– Здесь тысяча долларов точно будет. Зато в рублях. Больше у меня ничего нет...

Вася Карванен с интересом смотрел на никогда не виданную им сумму. Как старший лейтенант, холостяк и совсем не передовик он получал около восьмисот тысяч. Да и то последний раз этот счастливый факт произошел весной, то ли в апреле, то ли в марте. С той поры в полку денег не видели. Министр обороны сказал, что с деньгами проживет и дурак, и в полку истово пытались доказать, что они умные.

– Если мы через минуту не взлетим, я начну вас мочить. По одному, проскрежетал зубами Жора Прокудин.

– Через минуту не получится, - устало ответил Волынский.
– "Бэшку" еще расчехлить нужно...

– Командир, так нехорошо... Это - измена Родине, - подал голос с верхнего яруса Коробов.

Его пятки, хорошо заметные сквозь дыры на носках, висели почти у глаз Волынского.

– А ты хочешь, чтоб он нас перестрелял?
– спросил он у пяток.

– Но присяга... Мы же это... как бы принимали присягу...

Из-под батареи робко напомнил о себе Погуляй:

– Мы этому... эсэсэсэру присягали... А этой... России как бы нет...

– Молодец, мозги хорошие, - похвалил его Жора Прокудин.

Встань, ты мне нравишься. Сразу видно, что ты - сторонник реформ.

– И все-таки это измена, - пробормотал Коробов.

Он уже давно хотел спрыгнуть, но боялся, что сумасшедший террорист

посчитает его прыжок попыткой к бегству. Или попыткой к нападению.

В такой ситуации о хорошем не думают.

Дверь взвизгнула вторично, но Жора Прокудин даже не обернулся к ней.

– Нафол лефыка?
– уже с каким-то португальским акцентом спросил Топор.

– Нет еще!

В руке у парня со страшным сине-бурым лицом Волынский заметил нечто похожее на осколочную гранату и ему вдруг почудилось, что этот второй, уродец, может запросто швырнуть сюда гранату, если они откажутся. К тому же у нового гостя был такой свернутый вбок нос, будто его уже когда-то задело одним таким взрывом, и для него вообще не представляет никакой трудности швырнуть гранату еще разок.

– Сколько ж вас, мужики?
– удивился Волынский и поневоле встал.

– Нас много на каждом километре, - объявил Жора Прокудин.

– Это заметно... Но ты учти, "бэшка" не резиновая. И не "боинг". Больше трех человек на борт не возьму.

Огромный, лысый, с пучком рыжих волос над ушами, Волынский выглядел генералом, хотя на плечах его измятой рубашки лежали грязные капитанские погоны.

– Полечу я один, - властно произнес Жора Прокудин.
– Остальные мои друзья останутся на земле.

– У меня требование, - тоже показал властность голосом Волынский. Как только самолет поднимется, твои дружки отпускают моих подчиненных. Хорошо?

– Чтоб меня потом арестовали при посадке?

– А ты думаешь, в полку не заметят, что мы взлетели?

– Ладно, - зло согласился Жора Прокудин.
– Они отпустят твоих людей, как только ты взлетишь...

– Сам не взлечу. Мне нужен штурман.

– А где я его возьму?.. Слушай, не виляй!

– Штурман - это Вася. Ты его сейчас обнимаешь.

– А-а, - понял Жора.
– Так бы и сказал.

– Зачем вы так, командир?
– чуть не плача, спросил он.
– Он же убьет вас... Он же...

– А так убьет всех, - и уже шепотом: - Он же маньяк!

– Хватит болтать! Иди!
– крикнул Жора Прокудин.
– Иди к двери.

– Без защитных шлемов и шлемофонов мы не взлетим, - мрачно пояснил Волынский.

– Где они?

– Тут. В тумбочке.

– Топор, проверь! Я эти штучки знаю. Там, небось, кроме шлемофонов еще по стволу лежит...

Волынский не стал тратить силы на ответ. Он и без того был мужиком меланхоличным. Только из-за характера он не стал майором, но характер, как известно, не переделать. С каким родился, с таким и помрешь.

– Нету ждеся штволов, - радостно просвистел синими губами Топор. Токо шапки их. Шерные...

– Какие?
– не понял Жора Прокудин.

– Черные, - за Топора ответил прапорщик Погуляй.
– Только мой шлемофон не берите. Он на мне числится...

– Хватить болтать!
– потребовал Жора и приказал Волынскому: - Выбери шлемы себе и штурману! И не вздумай трогать моего парня! Тогда у твоего Васи в голове станет на две дырки больше!

– Почему две?
– удивился Волынский.

– Входное отверстие и выходное, - просветил его Жора.
– Усек?

Волынский не спеша выбрал из комка три черных шлемофона и по очереди всунул их в защитные шлемы. Каждый - в свой. Зачем-то поправил шумозащитные диски, наполненные глицерином.

– Мне эту шапку не надо!
– показал Жора Прокудин, что умеет считать до трех.

– Оглохнешь, - жалеючи его, объяснил Волынский.
– В "бэшке" такой шум, что до болевого порога - всего десять децибел...

– Хватит умничать! Пошли!

Зажав три шлема под руками - два у левого бока, один у правого Волынский первым вышел из комнаты, сощурился от яркого солнечного света и подумал, что зря сболтнул про болевой порог. Одним только запуском движков он бы на время вогнал террориста в шок. А теперь получалось так, что он его еще и берег.

Глава тридцать четвертая

КРОВЬ НЕ ВИДНА ПОД СОЛЯРКОЙ

В кабине Волынский на время забыл о террористе, о пистолете, зло глядящем на него округлым черным глазом, о штурмане Васе Карванене, забравшемся на штатное место в носу амфибии в одних-разъединственных плавочках.