Упаду на землю в зеленьРазнотравья и цветов, —Рвет всю ткань живую нелюдь,Руша плоть живых мостов.И, круша, разъединяя,Рвется к свету мрак глубин,Злою волей наполняяСилу ядерных турбин.Темной силой подземельяДышит ненависть веков,И сгорает от безверьяМир, не сбросивший оков.
Вечер тих и прозрачен…
Вечер тих и прозрачен.И, казалось, с небесВ такой час кто-то прячетДень усталый за лес.И струится чуть слышно,Как живая вода,Воздух в соснах столетних,Листая года.А в бору, в густой чаще,Час вечерний настиг.И уже день вчерашнийЗа оврагом затих.
Шептала что-то тихо ночь…
Шептала что-то тихо ночь…Там, в глубине уснувших сосен,И улетала повседневность прочь:Шаманила и ворожила осень.И льдинка тонкая луныНад лесом сонная висела,И небылицы стариныОсинник пел несмело.И все причудливо слилосьВ одной гармонии блаженства,Все замерло от совершенстваИ звездопадом пролилось.
В жизни большего не надо…
В жизни большего не надо,Что желать еще?..Мне от Господа наградаДанное село.И сижу я в захолустьеРук не опустил,А, придуманное счастье,Мне добавит сил.Двери ото всех закрою,Буду горевать,И весеннею пороюТихо отцветать.
Пришел Господь под вечер…
Пришел Господь под вечер,Спросил: «Зачем ты жил,О, Человече, чем дорожил?!.»– Любовь, – пытаюсь я ответить, —Учеба, дети и семья.Какая глубина во взгляде,Какое понимание тебя;Но беден мой язык,Что отвечать мне,О чем просить Создателя, Творца, —И, напрягая ум и вены,Боль пережить Его венца.И, понимая свою слабость,Отречься раза три подряд.Господь уходит, – ясность, —И ты был в этом виноват.
Канарейка
Канарейка пела в клетке,Подражая голосом,А щегол сидел на веткеИ пел сам.Петь же с голоса чужогоНикому не запретишь.И поют так бестолково, —Все – и Лондон, и Париж.Билась в песенном экстазе, —Всех стараясь перепеть,Канарейка одним разом,Угодив надолго в клеть.
Остановите эту жизнь…
Остановите эту жизнь:Убийства, заговоры, склоки;Вон голуби уселись на карниз,Ругаются на воробья сороки.Когда мы свой найдем причал,И сердце для любви откроем,А вместо этого печаль,И рушатся устои.
Что мне чудится…
Что мне чудитсяТам, в заоблачье,То ли свет,Иль загробная жизнь,И во сне кричу, что есть мочи:Хочу вверх, мне не надо вниз.А в ночи луна равнодушнаяЛьет на землюСвой матовый свет,И душа, словно воздушная,Летит к БогуДесятки лет.Ах, все по бокуСеребро и золотоБуду строитьДуховный ХрамВсе блага разбивает молотомЖизнь, все деля пополам.Но до Храма они не дотянутся,Руки жадные коротки.Кто сказал, что всеСтерпится, слюбится,Если в клочья рвут злые клыки.А что там происходитВ заоблачье,Никогда, никому не узнать;И прошу, и кричу,Что есть мочи:Не оставь, Богородица Мать!..
Нарисованная жизнь
I
Время спрессовано.День, – и столетие,Не оборвать эту нить.Кем и когдаЖизнь нарисована, —Сны, —Затуманили выдумки разныеО человеке-венце, —Сглазили, —В самом конце.Что же за игрыКакие-то странные:«Умные» бомбы, иль «гениальные»Цель их одна:Жизнь теперь ВашаНе стоит гроша.Сколько осталось, —Час иль столетие,Только в запасеОдни междометия!..
II
Кто ластик взял,Стереть пытаясь,Что нарисовано не им,И вот теперь игра без правил, —Бомбим!..И, нарисованное счастье,Осталось только на листе,Мир разлетается на части,Распятый на кресте.
И вот летит «умная» бомба и думает: «Если долечу, погибнут женщины и дети. Жаль, что нельзя вернуться и уничтожить тех, кто меня послал на это подлое убийство. Остается только взорваться самой. Меня не будет, но останутся жить сотни безвинных людей. И я же все равно взорвусь… Нет, надо решать. Что за дурак послал меня совершить эту мерзость? Решай, осталось мало времени, иначе смерть, горе, ужас, страдания…»
– Бах!..
И не стало «умной» бомбы. Эх, если бы и пуля дурой не была!..
Счастливый билет
Вот и все что случилось:Ты родился на свет.Ах, спасибо за милость,За счастливый билет.Рядом Ангел-хранительПомогал и спасал,И в родную обительВсегда возвращал.Были разные страсти:Рвали душу и разум.В жизни нет сильней властиСпасительных пауз.И потери, потери, —Промелькнувшие тени, —Не открыть уже двериВ забытые сени.Жаль, что жизнь нас учила:Не совет мудреца,Когда кровь в жилах стыла,Была помощь Творца.И у каждой пылинкиЕсть свой маленький срок, —Две с тобой половинкиЗаучим урок.
Мы стоим у последней черты…
Мы стоим у последней черты:Варяги, бойцы и Боги,И призрачный свет с высотыПодсветит наши дороги.И выбор опять у нас есть, —Разрушим свой мир иль построим,И наши знамена, и честьНе будут гибелью Трои.
Пастушьи песни
В ночи луна смотрела с равнодушьемНа желтые, притихшие поля,И песни разнеслись пастушьи, —Внимала им, уснувшая земля.И сумрак ночи был бессилен, —Текла Вселенская река:Из звезд, созвездий и созвучий, —Летели над землей века.– Ты прах земной, – мне песня говорила, —Тоскою сжав, слабеющую грудь,И хватку отпустить забыла,И двери, позабыв открыть.И нежной грустью припечатав,В каком-то дивном кураже,Заставила смеяться и заплакать,И улететь на вираже.
Вспомнил сегодня…
Вспомнил сегодняСны и молитвы:Детство счастливое,Ромашковый луг,И разнотравьеВесенней палитры, —Первую радостьИ первый испуг.Что мне открылосьВ этом безбрежье:Дальних просторахБезгласных дорог?!.И никогда жизньНе станет уж прежней,Сгустился над неюПрописанный рок.От БогословаИ до дней наших сирыхВсе тоже незнаньеКреста и конца.И только из детстваЕсть пара счастливых:Дней золотыхС осознаньем венца.
Грустная сага
Живу лишь тем, что мне дала судьба,Что даровал Господь, из жалости,А, может, и с любовью, —И, если жизнь – это борьба,То смерть сама приходит к изголовью.Идти вперед, – вот наш удел,Чтоб были: страсть, порывы, покаяньеИль что-то я не разгляделВ причудливых фантазиях сознанья.А, что же там, за гранью других сил, —И как открыть другую сущность,И вместо родовых могилПодняться, разорвав окружность.Но так всегда: тень Кесаря сильна,И память, – в наказанье – плети, —И жжет, и метит нас винаЗа страх, – сломать запоры клети.Боимся прямо посмотреть на Божество,Сгореть от этого внезапного потока,Понять другое естество,Преодолев давленье рока.