Чтение онлайн

Скорректировав время выхода из дома, я пришел на работу на 10 секунд раньше положенного по часам заместителя директора. Электромеханические часы на стене над дверью опять нагло показывали опоздание. Но часы, висевшие на стене, находятся по рангу ниже часов, висящих на руке у зама. Поэтому они показывают менее правильное время. Есть еще самодельные электронные часы на DS1307 и ATmega8 с 10–сантиметровыми светодиодными индикаторами, управляемыми специализированными микросхемами MBI5170. Эти часы когда-то висели на гвоздике, вбитом в оконную раму. Но стоило их оттуда кому-то снять, как последние пару лет они просто стояли на подоконнике, причем на собственном сборочном чертеже, с открытой задней крышкой и отвалившимся стеклом. А ведь руководству достаточно было бы сказать одно лишь слово, и техник повесил бы часы на место. По–видимому, делать этого нельзя, это может пошатнуть сложившуюся здесь ауру помойки.

Заместитель директора был на рабочем месте с раннего утра, и, как обычно, из колонок компьютера программиста звучал хард–рок. Это был «Royal Hunt».

Я включил компьютер, налил кофе. Копирую файлы с флэшки, каждый день получается приносить какую-нибудь ерунду, чтобы приколоться вместе с программером.

Очередной ролик с YouTube, высказывание с форума или кучку файлов mp3.

Есть несколько «висящих» проектов, которые нужно доделать. Но беда в том, что там осталось только программирование. А для программирования нужно настроение.

Открыл исходник. Тупо смотрел в него минут 10, понял, что ничем хорошим это не кончится. Закрыл проект. Открыл другой проект. Тупо смотрел в исходник минут 10, закрыл проект. Открыл еще один проект. Закрывать не стал. Программирование – это такая работа, результатов которой не видно. Для руководства программист считается работающим, если он смотрит в экран компьютера и хотя бы изредка нажимает на клавиши. Я под эти признаки подпадал.

Пришел программист. Выключил «Royal Hunt». Выключать «Royal Hunt» – его ежедневная обязанность. В комнате образовалось два человека, смотрящих в экран и хотя бы изредка нажимающих на клавиши.

На улице было не очень тепло, но, как оказалось, это к лучшему. Практикантка пришла в свитере, хорошо обтягивающим, все наконец-то заметили ее третий, наверное, номер. Дополняли все это дело и тело джинсы с заниженной талией, по–английски low-rise jeans, если не ошибаюсь. Директор спросил, свободен ли мой компьютер. Я кивнул, да, мол, полчасика могу попилить радиатор. Практикантку посадили на мое место. Когда она наклонялась над монитором, сзади открывалось живописнейшее зрелище. То и дело приходилось хвататься за сердце. Директор тоже оценил зрелище и сказал, что нельзя это больше видеть, иначе он за себя не ручается.

Наступило обеденное время, после зрелищ мы отправились на поиски хлеба по доступным ценам. Решили пойти в студенческую столовую политехнического института.

Пройдя по длинным извилистым коридорам, мы, наконец, попали в столовую. Эти коридоры, наверное, отсекают многих желающих: не очень голодным надоест ходить, а очень голодные просто не дойдут.

В том месте, где находилась столовая, четырехмерное простанство–время, похоже, было сильно искривлено. Виной этому могла быть какая-нибудь очень большая масса: очень тяжелый котел или огромная повариха. Так или иначе, ход времени там замедлился, и все, обстановка, вещи, посуда, меню, осталось в точности таким же, каким было во времена развитого социализма. В частности, во времена моего студенчества. Взяв жирный зеленый пластмассовый поднос, я долго выбирал вилку и ложку. Алюминиевые ложки и вилки были причудливо выгнуты, некоторые надломаны, легко можно было нарваться на экземпляр, который просто развалился бы во время еды. Кроме того, на части ложек и вилок присутствовали остатки пищи, которые могли не сочетаться по вкусу с выбранными мной блюдами. Среди вилок я заметил экземпляры, имеющие иной дизайн. Их состояние было намного лучшим, они были просто новее. Я решил брать всегда только такие вилки. Держа в руках подносы, мы пристроились в хвост длинной очереди на раздаче. Салат из капусты, суп, не в меру прозрачный, котлета с картофельным пюре, ну и, конечно, компот из сухофруктов. Наклейка с надписью «Visa» на кассе явно принадлежала другой эпохе. Как выяснилось позже, эта надпись в данной столовой не означала ничего. Кассирша с интересом нас осмотрела, видно ей уже приелись студенты, вычислила сумму, мы расплатились и потащили подносы с едой за столик. После еды мы с подносами грязной посуды отстояли очередь на мойку. Сдав посуду, вышли из столовой сытые и довольные. И весь этот праздник примерно за 1.75 доллара. Стало ясно, что в эту столовую мы будем ходить всегда.

Послеобеденный чай дополнил идиллию. Разработка этикеток в Corel Draw по просьбе заместителя директора – как глоток свежего воздуха. Люблю работу, когда известно, что делать. На листке бумаги мне нарисовали, какие надписи и по каким координатам должны находиться. Я все быстро сделал, распечатал на самоклейке, порадовался результату.

Практикантка ушла. Я спросил хрупкую девушку–бухгалтера, какой, по ее мнению, размер груди у практикантки. Ответ был таким: «Спросил бы раньше, посмотрела бы».

Женщины редко смотрят на других женщин. Я бы тоже вряд ли ответил, если у меня спросили бы что-то подобное про какого-нибудь мужчину.

Ясная и понятная работа закончилась. Я снова пустыми глазами посмотрел в исходники, сходил в Интернет, снова посмотрел в исходники. Дописывать программы мешало то, что все наработки, сделанные за долгие годы, лежали у меня дома на компьютере, а повторять с нуля уже написанный и отлаженный код не было никакого желания. Скорее, это являлось всего лишь отговоркой для самого себя. Но отговоркой действенной. Рабочий день закончился. Я понял, что на этот месяц все мои проекты остановятся. Вместе с повременной работой появилась уверенность в завтрашнем дне и чувство защищенности, напрочь убивающее желание проявлять инициативу и делать что-то еще, кроме создания видимости работы.

Даже по часам над дверью я пришел вовремя. Все равно было обидно, что какие-то электромеханические часы с обломанным корпусом мешают испытывать радость с полной силой. По моей просьбе заместитель директора снял их со стены с помощью длинного алюминиевого уголка, перевел на 5 минут назад и снова повесил на гвоздик. Из колонок компьютера программиста звучал «Royal Hunt».

Я принес на флэшке исходники старых программ, которые можно повторно использовать. Открыл программу температурного контроллера. Все, на что меня хватило, так это исправить заставку и вывести в главном меню нужный текст. Программа по–прежнему ничего полезного делать не умела.

Пришел программист вместе с практиканткой. Несмотря на то, что они встретились только на лестнице, им пришлось выслушать шутки в свой адрес по поводу совместно проведенной ночи.

Нормальной работы нет. Снова тупо смотрю в исходник. Программер сидит в Аське.

Я знаю, что должна делать моя программа, но не знаю, как это написать. Отсутствие мыслей на рабочем месте ненаказуемо, поэтому мысли не посещают.

Наступило время обеда. Опять отправились в студенческую столовую. Было чуть менее вкусно и чуть дороже. Инфляция. Но все равно настроение после обеда значительно улучшилось.

По просьбе директора перепаял две сгоревшие микросхемы на платах, вернувшихся с завода. Потом снова тупо смотрел в исходник. Понял свою профнепригодность для работы в качестве программиста. Я могу программировать, лишь тогда, когда хорошо высплюсь, когда есть настроение и когда никто не мешает. Таких идеальных условий на фирмах не бывает.

Директор в очередной раз решил побеседовать с программистом о доработке сайта фирмы, который в настоящее время не работал. Когда-то давным–давно за 400 долларов я сделал для фирмы сайт и оформил в виде pdf–файлов описание всей продукции. Сайт был выложен в Интернет на нормальном американском хостинге в домене com. Сайт сразу был выполнен на двух языках – русском и английском. Половине людей это очень нравилось, другой половине – очень не нравилось. Преимуществом такого построения сайта для нас было отсутствие необходимости поддерживать параллельно две версии на разных языках.

Поскольку перевод на английский постоянно вызывал трудности, в объединенном сайте англоязычный контекст мог быть намного меньше русскоязычного. Периодически сайт приходилось пополнять, я фотографировал продукцию, писал руководства пользователя, добавлял статьи и новости. За это иногда капала какая-то денежка. В один прекрасный момент это прекратилось, последняя новость датирована 07.12.2006. Потом весь сайт прекратил свое существование. Существование сайта в Сети – это тема для анекдота. Услуги хостинга и доменное имя по задумке должны были оплачиваться фирменной пластиковой карточкой. Но в банке не смогли завести карточку на фирму, так как это, по их словам, первый такой случай в практике, и они не знают, как это сделать. Карточку завел директор лично. И все бы ничего, но всякий раз, когда приходило время делать платежи, на карточке не оказывалось денег. Сайт несколько раз на короткое время отключали из-за неоплаты услуг хостинга. Но когда пришло время оплачивать доменное имя, сайту пришел конец.