Чтение онлайн

– А ты чего в наморднике-то? – Снегин кивнул на маску, до половины закрывающую Мишкино лицо. – Начальство, что ли, приказ повесило на сайте? А я и не знал. У тебя еще одна маска есть? Взаймы.

– Не, я добровольно. У меня ж близнецы! На лицо как две горошины из одного стручка, но болеют порознь. Один выздоравливает, другой заболевает. И так по кругу. Жена с больничного не вылазит.

– Не вылезает, – машинально поправил Снегин.

– Одна петрушка, – тяжело вздохнул Мишка. – Наехала вчера: хватит таскать с работы заразу. Вот я и… поддался. – Он бережно поправил маску.

– А то жена узнает, носил ты намордник или нет, – хмыкнул Снегин.

– Думаешь? – с сомнением спросил дознаватель.

Снегин невольно вспомнил, как Мишка прессует уголовников. У этого дознавателя даже матерые бандиты слезу пускают на допросах. А жена велела носить на работе намордник – Мишка даже не пикнул. Нацепил.

– Как будто мои поросята из школы не могут ковид притащить, – в сердцах сказал дознаватель.

– Так его вроде больше нет, ковида-то.

– Это кто тебе сказал? Телевизор? – ехидно спросил Мишка. – А ты его больше слушай.

– Я вообще телик не смотрю.

– А новости откуда узнаешь?

– Из интернета. Вчера прочитал, что на дне Марианской впадины нашли обломки инопланетного космического корабля. Есть выжившие.

– Один из них тебя в СИЗО дожидается. Ты дуй к начальству, поставь в известность. И вали по своим делам. Чувак, похоже, не сломается. Но следак толковый, он тебе бумажку нужную нарисует. В МУРе скажешь, что на «земле», на «земле» – что в МУРе. – На этот раз Мишкин вздох был завистливым. – Хорошо устроился. Чего тебя в этот МУР-то не переведут? Все равно там без конца ошиваешься.

– Облажался. Меня в черный список кинули.

– Ну иди обеляйся. Матрица: перезагрузка.

И Снегин поплелся перезагружаться. Потому что начальство не обрадуется. Лучший кадр опять свинтил. Пусть даже по делу, в СИЗО.

«И какого хрена я телефон в субботу на весь день отключил? – мрачно подумал Снегин. – Успел бы. А теперь еще следак начнет допытываться насчет нашей горячей с Германом любви. Обвинение предъявлено. Зуева все-таки убили. Сто пятая, особо тяжкое. Понятно, почему Карлович сломался!»

Следователь Снегину, разумеется, не обрадовался.

– Какие у тебя дела с обвиняемым? – в упор спросил он.

– Пересеклись недавно. Это личное. Герман Карлович моего свояка на бабки развел.

– Много? – сочувственно спросил следак.

– Пять лямов.

– Ого! И ты использовал служебное положение?

– Нет. Прикинулся мальчиком-зайчиком, – буркнул Снегин. И, заметив скептический взгляд следака, заорал: – Да не вру я! Мамой клянусь! Я просто присматривал. За тем, как развиваются события.

– Почему же обвиняемый так настаивает на встрече именно с тобой?

– Потому что только я это знаю почти наверняка: убийца не он. Другой человек.

– Доказательства?

– А нет их. Хотя… у Германа костяшки пальцев не сбиты. А ведь Зуева не один раз ударили. И не два. Там гематомы по всем этим… как их, блин… рефлекторным зонам.

– Рефлексогенным. При обвиняемом были зимние перчатки, что опять указывает на преднамеренное убийство. Подготовился.

– Да не убивал он, похоже. Подставили.

– Кто?

Снегин молча пожал плечами.

– Хорошо. Иди, поговори с ним. У него какая-то важная информация?

– Да. Зуев убийцу видел. И что-то ему сказал.

– На воде вилами писано.

– И к делу не пришьешь. Понятно. Но если все-таки допустить, что на лестничной клетке в момент убийства их было трое, то плясать надо от этих слов Зуева.

– Странный ты, Снегин. Твоего родственника на бабки развели, а ты хочешь мошенника из тюрьмы вытащить.

– Он даст показания по всем эпизодам, когда действительно был виновен. Но сажать его за убийство – это… негуманно.

– О как! – Следователь посмотрел на него с удивлением. – Хотя бы сказал: не по закону.

– Бумагу давайте. – Снегин протянул руку. – И звякните им в СИЗО на всякий случай. Те еще бюрократы.

– Бюрократы сейчас везде. Зато коррупция меньше.

– Это кто вам сказал? Телевизор?

– Я его не смотрю.

– А про коррупцию в Сети прочитали, что уменьшилась? А вот я прочитал, что на дне Марианской впадины нашли обломки инопланетного космического корабля. Есть выжившие.

– Один из них ты. Статью написали явно со слов очевидца. Все, иди. Предупреждаю: времени у тебя мало. А работы много. Сам знаешь: в таком деле если по горячим следам убийцу не найдешь…

– А у вас статистика. Понятно.

– Брысь!

И он мгновенно испарился. Дальнейшие препирательства были чреваты.

…Следователь все-таки позвонил, потому что Германа Снегин ждал недолго. Сели. Охрана, само собой, за ними присматривала, хоть и беседовал обвиняемый не с кем-нибудь, а с капитаном полиции. Но иные лица есть иные лица. Положено.

Снегин первым начал разговор:

– Что ты мне хочешь сказать? Раз так настаивал на встрече.

– Я не убивал.

– Это я уже слышал.

– Последние слова Зуева. Хочешь их знать?

– Ну.

– Этот человек стоял у меня за спиной. Как он там появился, я не знаю. Зуев не выглядел рассерженным.

– Разъяренным, ты хотел сказать.

– Об этом вообще речи не было. Я-то думал, что он ревнивец. Оказалось, ничего подобного. Тому, кто стоял у меня за спиной, Зуев сказал вполне миролюбиво: «Иди, я сам разберусь. У тебя вон рука».

– Что значит – рука?

– Сломана, наверное. Может быть, вывихнута. Откуда я знаю? Может, ее вообще нет.

– Чем же тебя тогда по голове ударили? А Зуева по корпусу? В экспертизе ясно сказано, письменным русским: «Изолированные удары тяжелым тупым предметом». Читай: кулаком.

– Вторая-то рука есть.

– Однорукий убийца. Мощно! – не удержался Снегин.

– Зато примета.

– Придется мне еще разок допросить свидетелей. На этот раз предметно. И ненавязчиво взглянуть на их руки. За что его вообще убили, этого Зуева?

– Он был богатым человеком, – пожал плечами Герман. – Бизнесменом. И имел красавицу-жену. Возможно, любовницу.