Чтение онлайн

На самом деле он даже немного надеялся на то, что произведенное на него Киракией впечатление окажется обманчивым. По долгу службы в столице он знал, что излишний интерес или привязанность к кому-либо, кроме своего брата, губительны для человека его стиля жизни, положения, и обязанностей, а потому всегда старался избегать подобных эксцессов. Но сейчас он чувствовал себя загнанным в тупик. Пелена снега сошла, но вместо обманчивого очарования, миража, как надеялся Каин, вместе с ней спали лишь последние сомнения. В теплом свете утреннего солнца и расставленных на столе ламп Киракия завладевала его вниманием ещё проще. Он ненадолго потерял над собой контроль, уставившись в её сторону. Мысленно он понимал, что, должно быть, выглядит по-идиотски и с потрохами выдает свой интерес, которого и вовсе не должно было быть. Призывая себя опомниться, он попытался перевести взор на кого-то другого. Очень кстати рядом с Киракией сидел Хан. Чтобы отвлечься, Каин решил поизучать его.

Это был рослый, крепкий юноша без единой капли лишнего жира; даже самые малые мышцы его тела были отчетливо заметны, а огрубевшая кожа и специфические мозоли на костяшках кулаков и внешней стороне пальцев говорили о способности этих рук вырвать кусок из тела живого существа. Для своего возраста юноша был действительно хорошо выучен и подготовлен, Каин имел достаточно опыта для такой оценки. Красивое лицо с острыми чертами, несколько узковатый разрез глаз, типичная для акари высокогорья слегка смуглая кожа, тёмные волосы, завязанные в широкую косу за затылком, – парень не был обделён красотой. Впрочем, отсутствие видимых боевых шрамов сами акари воспринимали бы скорее как изъян. Каин делал свои выводы: для юноши двадцати лет от роду, воспитанного в бесчеловечно суровых, по меркам жителей равнин, тренировках и испытаниях, у Хана было маловато заметных травм, увечий, хотя бы тех же серьёзных шрамов. Если бы его берегли, у него не было бы таких крепких рук. Значит, этот боец достаточно силён и опасен, чтобы не позволять наносить себе значительного урона; его стоило запомнить, из него вышел бы отличный преторианец в столице. На лице не было никаких отметин, кроме почти заживших шрамов детства, кои смешно было бы брать в расчет: он ещё не мастер. Одет он был в ученическую тунику акари, это составное чёрное облачение скрывало всё тело от ступней до шеи, но обладало множеством длинных и коротких разрезов, благодаря чему при ровной стойке могло сойти за экзотичного вида монашескую рясу, но нисколько не сковывало движений бойца в любой его активности.

Каин подвёл итог: этот Хан, скорее всего, является гордостью своего рода, быть может, даже клана. Достойный сын главы большого, уважаемого в клане рода. Теперь Каину что-то становилось ясным: родным юноши не нравилось то, что он водит компанию с девушкой, позволяющей себе нарушать правила клана, а тем более позволяет ей такое свободное с собой общение. Но семейная иерархия акари оставляла Хана главным в семье после отца и старшего брата, а потому все молчали, лишь изредка бросая косой взгляд.

Каин решил пообщаться с двоими. Но когда он собирался встать из-за стола, с лестницы, ведущей на второй этаж, послышались размеренные шаги, а в столовой воцарилась тишина. Каин замер на табурете. Все взоры были обращены на явившегося наконец главу семьи.

Сразу стало ясно, в кого пошёл старший из встреченных Каином сыновей Арката. Хан был настолько похож на отца, что можно было смело заявить, будто он являлся отражением молодости своего родителя. Сложно было оценить то, сколько Аркату было лет: акари старели весьма своеобразно, сохраняя зрелую внешность, что называется, самого расцвета сил почти всю жизнь, состариваясь лишь под её конец, в последний десяток лет. А потому главе семейства могло быть и тридцать с лишним, и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят лет от роду. Он носил длинные, собранные в аккуратный хвост волосы, столь же аккуратно стриженную короткую бородку и усы. Одет он был в тунику мастера, что отличалась от ученической, носимой Ханом, только узорчатой расшивкой краёв и большей длиной подола. Но, пожалуй, самой заметной чертой его образа были два длинных симметричных вертикальных шрама на лице. Идя параллельно, они пересекали оба его глаза от самого основания роста волос на голове до уголков губ и были, похоже, аккуратно закрашены чёрной краской, выделявшей их ещё больше. Эти ритуальные шрамы были символом положения, силы и чести – чести носить звание мастера своего клана. Красная лента, плотно перевязанная вокруг глаз мастера, дополнительно сообщала о слепоте своего владельца, который, однако, ориентировался в пространстве на удивление хорошо для незрячего.

– Где второй? – тоном исключительно спокойным и сосредоточенным, отчего-то внушавшим трепет, спросил хозяин дома, неторопливо усаживаясь на своё место.

– Отец, он был одет не по погоде и слег, едва пришел, – почтительным тоном ответил Хан, успевший бесшумно очутиться за спиной Каина. – Мама Ари говорит, что ему нужен длительный отдых. Сейчас в комнате с ним Аджил, он следит за его покоем. Прикажешь его разбудить?

– О'ран нужен посланник из Конклава, живой и здоровый, а не больной и полумертвый чужак, неспособный исполнить свой долг, – так же спокойно, сухо ответил Аркат-ран. – Я не позволю, чтобы важный для О'ран человек умер из-за простого мороза. – Он медленно перевел взор слепых глаз на сына. – Он покинет наш дом здоровым и окрепшим, Хан. Понял? – Хан молча кивнул. – Так и передай матерям.

Хан бесшумным, быстрым шагом направился в другую часть дома. Каин был рад такому повороту: жизнь его брата теперь была в безопасности, кроме того, акари задержат его и не дадут помешать планам.

– Спасибо за вашу помощь, почтенный Аркат-ран, – подал он голос, уважительно обратившись на родном акари языке. – Я обязательно упомяну перед О'ран вашу поддержку.

– Меня не интересует ваша похвальба моей семьи перед О'ран, – всё тем же ровным, невозмутимым, сухим и сильным тоном отсек мастер. В столовой дома всё ещё царила тишина: никто не смел мешать разговору главы семейства, а потому даже трапезу продолжали как можно тише. Каин чувствовал силу духа этого человека почти что физически – лишь долгий опыт общения с акари и обретенный с ним собственный волевой стержень позволяли ему сохранять ледяное спокойствие духа и уверенный тон в его присутствии. – Мы предпочитаем зарабатывать уважение собственными делами, а не чужими словами. – Его слепой взор устремился прямо Каину в глаза. – Меня интересуют два человека из равнинного государства, преодолевших Пустошь, оазисы и горные тропы ради встречи с О'ран. Всего двое. Без охраны. И у одного из них хватает духу не терять самообладания в моём присутствии вот уже более минуты. – Он сделал короткую паузу, проверяя реакцию Каина, невозмутимо выпившего залпом стакан вина. – Какое послание вы несёте для О'ран меня не касается, но я хочу знать, кем являются такие… непростые чужаки.

– Позвольте мне представиться, – ответил Каин, поудобнее усевшись на табурете. – Каин Кустодио Феррер ди Алонья, сенатор Лефконский, – произнес он довольно быстро, но членораздельно и четко, улыбаясь, будто точно зная, что все вышесказанное или никто не запомнит, или не поймет. – Архипретор Высокого Суда, – завершил он.

Именно последний титул, очевидно, произвел на сидевших за столом акари впечатление. Молодые члены семьи, все как один, сию секунду с интересом посмотрели на него, глава же семейства позволил мышцам лица изобразить едва уловимое удивление.

– Архипретор, – повторил Аркат-ран. – Значит, все воины Шен, в том числе и Ву'Лан, давшие клятвы верности преторианца, служат в Конклаве именно под вашим управлением? – Каин молча кивнул в ответ, будто то была какая-то мелочь. Удивительно, но слепой мастер явно «видел» этот кивок – во всяком случае, он очевидно уловил этот жест. – Мой старший сын описывал вас как человека бесстрашного, почти безрассудного, – начал мастер.

Каин почти по-детски беспечно и добро улыбнулся одному из племянников Арката, с особенным интересом разглядывающего его с тех пор, как услышал заветное «архипретор». Он понимал, что эта беседа была проверкой, и, казалось, совершенно не придавал ей значения.

– Еще он описывал вас как человека скрытного, – продолжил мастер спустя пару мгновений. – Рассказывал, что считал вас слишком слабым и безответственным для своей должности. А потом вы спасли ему жизнь. Ему, моему старшему сыну, вы смогли спасти жизнь в бою. Говорил, что в сражении стоит опасаться не вашей руки, но головы. – Мастер внимательно следил за реакцией Каина, который, казалось, слушал занятную историю о ком-то другом, а не о себе. – В последнем своём послании, он сообщал, что с радостью отдал бы за вас жизнь.

– И я бы потерял ценного бойца, – беззаботным тоном ответил Каин. – Кстати, поздравляю вас с рождением внука в столице, Аркат-ран. Смею надеяться, ваш сын будет гордиться им не менее, чем вы – им.

– Значит, это действительно вы, – вдумчиво произнес Аркат.

– У вас были какие-то сомнения?

– Даже живя здесь, в Шен, я наслышан об освобождении Лефконского Собора, – ответил мастер. – И вашем трюке.

– Значит, вы волновались, что перед вами сидит мой двойник, почтенный мастер? – весело засмеялся Каин.

– При всём уважении, что я испытывал к вам заочно, а теперь и наглядно, я бы не простил вам попытки общения с О'ран путём выдачи за себя стороннего лицедея, – пояснил мастер. – Другие кланы сочли бы подобное обращение издевкой.

– Теперь ваши сомнения разрешены?

– Я верю слову своего сына, архипретор, а это значит, что, ведя с вами дела, я не могу быть полностью уверен в чем-либо, кроме вашей верности Конклаву, – сухо ответил мастер. – Конклаву, Каин Феррер, не акари. – Он недолго помолчал. – Пока что мне этого хватит. Я и мой род окажем вам поддержку. Просите.