Восемь знамен
Шрифт:
Ей пришлось крепко зажать руками рот, чтобы не закричать, когда на лестнице, а потом уже за дверью послышались шаги. Чья-то рука подергала ручку, а вслед за тем в дерево ударили плечом раз, еще раз… Не выдержав натиска, дверь распахнулась, и комната наполнилась людьми. Кровать окружили босые ноги, заляпанные грязью и кровью. Некоторое время непрошенные гости были заняты изучением содержимого ее шкафа и срыванием одежды под взрывы смеха.
Если она будет лежать совершенно тихо, они, возможно, уйдут… Вдруг кровать резко сдвинули в сторону. Ей удалось вовремя убрать голову, чтобы не получить удар ножкой. Но теперь она оказалась на виду.
Грабители завизжали от радости и набросились на девушку точно свора псов. Ее поставили на ноги и с изумлением принялись ощупывать золотисто-рыжие волосы. Затем начали сдирать одежду. Чужие пальцы сдавили ее руки, словно кандалы. Руки тянули ее корсаж, рвали платье. Джоанна осознала, что она громко и безостановочно кричит.
Разорвав платье, дрожащие жадные руки пытались сделать то же с ее нижней юбкой и корсетом. Но они не поддавались. Перед лицом засверкали ножи. «Почему я не теряю сознания? — удивлялась она. — О, почему я еще в сознании?»
Джоанна почувствовала прикосновение лезвия ножа к телу, когда резали завязки корсета. И вот он упал к ее ногам. Девушка осталась в одной сорочке, мгновенно превратившейся в клочья, и она предстала перед разбойниками совершенно обнаженной. На нее устремились похотливые взгляды. Тайпины в первый момент оторопели: им не приходилось еще видеть такую большую женскую грудь. Но вот руки потянулись к ее соскам, стали рвать волосы. Ноги жертвы подкосились, и она осела, не в силах больше кричать и не способная что-либо чувствовать, кроме тягчайшего унижения… Ей дали упасть на пол.
Джоанна открыла глаза от ощущения, что ее никто не держит, и увидела перед лицом сапоги. Она подняла взгляд. Перед ней стоял мужчина, одетый лучше окружающих, но с таким же злым лицом. И он смотрел на нее с такой же похотью, как и все остальные.
Очевидно, то был командир. Он не позволил насиловать ее и теперь кричал на находящихся в комнате, приказывая им убраться прочь. Они неохотно подчинялись, поглядывая на девушку через плечо. Наклонившись, капитан тайпинов взял Джоанну за запястье и помог встать на ноги. Колени ее подломились, и ей пришлось опереться на своего избавителя. Командир мятежников взял ее за талию и, подавшись вперед, стянул с постели покрывало.
— Накинь это, — велел он, оборачивая его вокруг Джоанны.
— Что со мной будет? — заплакала девушка.
Мужчина усмехнулся:
— Кое-кто хочет видеть тебя, женщина Баррингтон, — сказал он.
Капитан тайпинов вытолкнул Джоанну перед собой на лестницу, ведущую в холл. Ей открылась картина полнейшего разгрома: двери сорваны с петель, мебель изрублена, обивка порезана. Посередине комнаты — обезглавленное тело Шэна. Она задохнулась от подступившей тошноты, колени опять подломились. Конвоир подхватил ее, не дав упасть.
— Давай иди, а то я тебя побью, — пригрозил он, выводя ее через парадную дверь на улицу.
Борясь с дурнотой, она решила глубоко вдохнуть свежего воздуха, но тут же почувствовала невероятный смрад, разносимый по городу утренним ветерком. К тяжелому запаху гари примешивались другие запахи, вязко сладковатые и отталкивающие.
Она увидела свидетельство кошмара прошедшей ночи в разрушенном городе. Босые ноги Джоанны вскоре стали такими же грязными, как у всех. Повсюду валялись трупы мужчин, женщин, детей, даже кошек и собак. Тучи мух перелетали с одного на другой. С высокого безоблачного неба полуденное солнце поливало лучами то, что еще вчера было городом Уху, а сейчас являло собой картину конца света.
Кое-где продолжались пожары. Город горел не весь, оставались и нетронутые районы. На каждом шагу встречались свидетельства ограбления. И повсюду улицы запрудили толпы тайпинов. Вооруженные и запятнанные кровью мужчины и женщины с узлами одежды или со связками драгоценностей важно вышагивали, громко переговариваясь. Некоторые вели перед собой пленников: молодых мужчин и мальчиков либо молодых женщин и девочек. Большинство из них были голые и до смерти перепуганные. Те, кто знал Джоанну, изумлялись: они явно не ожидали увидеть ее на улице, завернутой в покрывало.
Тайпины тоже обращали внимание на Джоанну и выкрикивали всевозможные непристойности. Некоторые даже хватались за покрывало, но таких капитан тайпинов решительно отгонял, восклицая: «Она — для «небесного короля»!»
Наконец они подошли к дворцу губернатора. Окруженный густыми садами, он не был тронут огнем, хотя следы резни встречались повсюду. Но здесь, по крайней мере, мужчины и женщины убирали трупы, предварительно раздевая их в поисках ценностей и складывая в аккуратные штабеля. В воздухе звенели высокие голоса перекликающихся мародеров. Там, куда ветер не доносил дыма, смрад разложения казался еще тяжелее.
До сегодняшнего дня Джоанна не видела мертвых, теперь ее взору предстали, должно быть, сотни убитых. Среди них мог оказаться и ее брат, однако она до такой степени была озабочена своей собственной судьбой, что только-теперь подумала об этом. Джеймс находился там, на стенах, и поэтому, вполне возможно, погиб во время первого штурма. По ее лицу потекли слезы, вызванные в равной мере мучающей ее болью и горечью утраты. Израненные ноги кровоточили, все тело ломило от рук тайпинов. Девушка не сомневалась, что впереди ее ждет еще более мучительное испытание.
Ее конвоир перекинулся приветствиями с начальником стражи дворца, и их впустили внутрь. Подгоняемая сопровождающим ее капитаном тайпинов Джоанна поднялась по знакомой лестнице — несколько раз ей довелось присутствовать на официальных приемах, устраиваемых Чжочжуном, — и прошла по галерее, ведущей в большой зал собраний.
Здесь толпилось множество хорошо вооруженных бандитов. В центре зала Джоанна увидела группу стоящих на коленях и взывающих к милосердию людей. То была семья Чжочжуна. Сам губернатор стоял в дальнем конце комнаты под присмотром двух мятежников. С него стянули богатые одежды, и даже на расстоянии было видно, как он дрожит.
Джоанна не слышала ничего из того, что говорилось, но ясно видела мужчину, перед которым стоял губернатор. Поразительно молодой, с правильными чертами лица, которое нельзя было назвать некрасивым, одет в роскошный, украшенный императорскими драконами желтый халат, стелющийся по полу. Его желтая шляпа очень напоминала митру епископа.
Конвоир проследил за ее взглядом и прошептал:
— «Небесный король».
Джоанна была ошеломлена. Этот человек не выглядел жестоким, у него было скорее лицо мечтателя. И тем не менее именно он повинен во всей этой кровавой бойне. На ее глазах мольба Чжочжуна о пощаде была отклонена, и его голова тут же слетела с плеч. Женщины бывшего губернатора в ужасе заголосили, и их стали оттаскивать прочь.