Чтение онлайн

Во мне нарастает паника. Расслабься. Это был плохой сон, не более.

Отбрасывая смятое покрывало, я соскальзываю с огромной кровати и заставляю свое измученное бескостное тело подойти к открытому окну. Ночной ветерок колышет занавески, и жуткое ощущение охватывает меня, когда я вглядываюсь в ночь.

У меня под кожей кровь стынет в жилах, когда закрадывается ощущение, что кто-то там наблюдает за мной. Понимая, что мой разум играет со мной злую шутку, я прогоняю нежелательную мысль прочь, захлопываю окно и задергиваю шторы.

Черт, мне нужно выбраться из этой комнаты, и быстро.

Когда я не могла заснуть в детстве, моя мама всегда готовила мне большую кружку горячего шоколада. Нуждаясь в утешении, я решила проверить, есть ли что-нибудь на кухне. Я на цыпочках иду по коридору и спускаюсь по винтовой лестнице, ведущей на нижний уровень. С каждым шагом, приближающим меня к кухне, я все отчетливее слышу слабый стук, доносящийся из задней части дома. Повторяющиеся удары разжигают мое любопытство, и, прежде чем я осознаю это, мой идиотизм уносит меня мимо желаемого места назначения, к домашнему тренажерному залу, на который Беван указала во время нашей экскурсии ранее.

Как и в главном доме, наружные стены выполнены из отражающего стекла, старого, состаренного камня и противоречивых тяжелых металлических балок. Прекрасное сочетание современной и деревенской кельтско-ирландской архитектуры — потрясающее зрелище, но когда я толкаю дверь спортзала, его красота не идет ни в какое сравнение с открывающимся передо мной видом.

Руками, обернутыми белой тканью, одетый только в серые спортивные штаны, Лиам колотит по большому боксерскому мешку, гремя толстыми металлическими цепями, которые прикрепляют его к железным балкам, проходящим через пролет потолка.

Только дурак не разгадал бы загадку, кто такой Лиам Деверо. От него исходит высокомерная уверенность в сочетании с опасно растрепанной внешностью, из-за чего мне трудно смотреть куда-либо еще, кроме его блестящей кожи.

Прислонившись плечом к дверному косяку, я наблюдаю, как он выплескивает свой гнев на грушу, кряхтя каждый раз, когда соприкасаются его кулаки.

Проходят секунды, один удар превращается в десять, пока, наконец, его плечи не опускаются с учащенным дыханием.

— Ты собираешься стоять там и смотреть на меня, как маленький ненормальный преследователь, всю ночь, или ты собираешься подойти сюда и выпустить то, что заставило тебя проснуться в половине пятого утра?

Мои легкие сжимаются от его вопроса, и я замираю. Хотя я знаю, что это нелепое действие. Не похоже, что отсутствие воздушного потока и движения сделает меня невидимой. Кроме того, он уже знает, что я здесь.

— Что это будет, вольная птица?

Мои брови складываются в жесткую букву V, когда он использует это прозвище. Оно кажется знакомым, как воспоминание, затерянное во времени. Глубоко в моем подсознании я знаю, что слышала это прозвище раньше, но где? Я сканирую свой разум и возвращаюсь с пустыми руками. Странно.

— Ты мало разговариваешь, не так ли? — Он подносит руку ко рту, поворачиваясь ко мне лицом, затем зубами захватывает ленту, стягивающую его руку, и тянет. Белая ткань распускается прежде, чем он другой рукой разворачивает ее до конца.

Прослеживая за его пальцами, я нахожу его медленные, точные движения гипнотизирующими. Он повторяет действие правой рукой, но на этот раз его глаза цвета грозовой тучи остаются прикованными ко мне.

— Я много говорю.

— О, так это только мое присутствие делает тебя такой мечтательной и косноязычной?

— Ты вышел из утробы с большой головой? Или, возможно, со временем она раздулась, как твое эго.

Его язык путешествует по нижней губе, и соблазнительная ухмылка изгибается в углублении его рта.

— Вот оно.

— Что оно?

Он подходит ближе, сокращая расстояние между нами. С каждым его шагом у меня сжимается живот, и я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание в легких.

Когда он, наконец, достигает меня, он кладет указательный палец мне под подбородок и наклоняет мою голову, пока мой взгляд не оказывается в ловушке его взгляда.

— Отважный боец, скрывающийся за печалью в твоих глазах. — Он подмигивает. — Вопрос в том, готова ли ты позволить ему выйти поиграть? В конце концов, ты королева, а королевы защищают свое королевство.

Отступая назад, я отстраняюсь от его прикосновения, когда его слова кружатся у меня в голове, мое замешательство и интрига смешиваются воедино. Мои брови хмурятся, пока я ищу смысл за его загадочным заявлением.

— Что…что ты имеешь в виду под «моим королевством»?

Лиам двигает шеей и плечами, расслабляя напряженные после тренировки мышцы.

— Мои мама и папа думают, что тебе нужно потренироваться, прежде чем они скажут тебе, почему твоя мать привела тебя сюда, но у меня другое мнение.

— Да, и что же это такое?

Лиам наклоняется вперед, приближая свой рот к моему уху, кладя руку на стену за моей головой.

— Никогда не отправляй кого-то в бой, если он не понимает, что такое война. Ты — ключ к свержению фальшивого короля, вольная птица.

Он на дюйм ближе, и его горячее дыхание касается моей обнаженной шеи.

— Так получилось, что я думаю, тебе нужно знать, за что ты борешься.

— Итак, скажи мне. — Мое требование звучит жалко, ослабленное моим беззаботным тоном и близостью Лиама.

Отступая, он отходит в сторону.

— Может быть, я так и сделаю, а может быть, и нет. Тебе придется подождать и посмотреть.

С этими словами он выходит за дверь, но не раньше, чем бросит прощальные слова через плечо.

— Увидимся за завтраком, вольная птица.

РОУЭН

Что это за гребаный шум?

Глубже зарываясь лицом в матрас, я крепче сжимаю подушку и прикрываю уши от оглушительного звука.

— ОСТАНОВИСЬ! — Я ворчу, слова приглушены простынями.

— Тогда убирайся к чертовой матери. — Айдон смеется, продолжая врубать гребаный туманный рожок рядом с моей головой, только подтверждая, насколько он раздражающий засранец.

— У меня заканчиваются два часа сна, и последнее, что мне нужно, это мой так называемый друг-киска, стоящий рядом с моей кроватью и терзающий мои барабанные перепонки.