Чтение онлайн

К концу дня капитан Андрей Данилов сбил четыре вражеских самолёта. Последний «мессер» он сбил, протаранив его своим истребителем. После чего, удачно покинув самолёт, приземлился с парашютом. За что получил благодарность от командования дивизии и выговор от командира полка.

— Нам нужны живые лётчики, а не мёртвые герои, — заявил подполковник Гордиенко, имея в виду количество совершённых в первый день войны таранов. — Я понимаю ваше состояние, товарищи офицеры, но научитесь сдерживать свои чувства. Это приказ. У врага ещё очень много сил, и, решив геройски погибнуть, вы только увеличите его силы. А надо наоборот — уменьшать силы немцев. Тараны запрещаю.

Полк имел двойной комплект материальной части, и утром Андрей взлетел снова. До обеда сбил ещё два самолёта врага. В этот день фашисты всерьёз взялись за их полк. Где-то в полдень немцы внезапно атаковали их аэродром, отвлекли зенитчиков и удачно отбомбились по самолётным стоянкам. В «ишачок» Андрея угодила метко сброшенная бомба, превратив истребитель в кучку обломков. Андрей находился рядом, но успел вместе с Михалычем нырнуть в отрытую рядом щель. Оба отделались лёгкой контузией. Через пару часов немцы снова, не обращая внимания на зенитный огонь, бомбили аэродром. Успевшие взлететь пилоты насмерть дрались с прикрывавшими пикирующие бомбардировщики «мессерами».

— Данилов, бери всех безлошадных, и езжайте в Минск, — приказал вечером Гордиенко. — Там получишь новые истребители, и перелетите вот на этот аэродром. Смотри.

— Мы здесь долго не продержимся с такими потерями в материальной части, — видя немой вопрос в глазах капитана, вздохнул командир. — Поэтому пришёл приказ: завтра отступать. Встретимся на новом аэродроме. Удачи.

— Товарищ подполковник, полк готов открыть огонь, — козырнув, доложил молодой капитан, начальник штаба артполка. — Координаты позиции фашистов определены с предельной точностью. Степан Фёдорович, прикажите открыть ответный огонь.

— Да, Сергей, не будем медлить, — всё ещё рассматривая буйство рвущихся на территории городка вражеских снарядов, произнёс Филиппов. — По десять снарядов на орудие, не больше. И сразу — отходим. Товарищ капитан, приказываю открыть огонь.

Через минуту рявкнули двадцать четыре шестидюймовые гаубицы, включаясь в грохочущую в утреннем воздухе канонаду. После первого залпа перешли на беглый огонь. Через три минуты гаубицы замолчали. Новые команды, согласованные действия расчётов, и тягачи «Коминтерн» по заранее прорубленным в кустарнике дорожкам потащили гаубицы на большую просеку. Ещё весной, в период очередного обострения международной обстановки, в полк поступил приказ оборудовать несколько огневых позиций вблизи военного городка. На случай войны. Подполковник Филиппов этот приказ выполнил, творчески подойдя к маскировке будущих позиций своих батарей.

После Первомая гаубичный артполк Филиппова, как и многие другие подобные ему полки, каждую неделю в выходные дни россыпью выезжал на стрельбы и маневры. Ещё с зимы жёны и семьи личного состава полка постепенно переезжали на «новое место службы своих мужей и отцов». Так в документах называлась скрытая эвакуация на восток семей военнослужащих. На деле — слёзы, сопли, расставания. Чтобы компенсировать подчинённым недостаток женской ласки, Филиппов никому не давал ни минуты свободного времени. Все вновь возводимые огневые позиции тщательно маскировались, продумывались, и обеспечивались пути отхода, варианты манёвра на местности. Из подручных материалов подполковник приказал соорудить макеты орудий и тягачей. Искусно сделанные из брезента, брёвен, реек макеты занимали в артиллерийском парке места оригиналов.

Задумка сработала. Разбуженный грохотом разрывов и воем идущих на восток самолётов, Филиппов с удовлетворением наблюдал, как немцы вдребезги разносят расположение артполка. Под удар вражеской артиллерии попал только комендантский взвод. Впрочем, оставалась надежда на то, что часовые догадаются спрятаться в отрытые для такого случая окопы и щели. Затем немцы переключились на военный городок. Разрывы снарядов методично разрушали жилые дома и другие постройки.

Это немцев и сгубило. Кадровый артиллерист, подполковник Филиппов подбирал в полк личный состав под стать самому себе. Пока немцы упражнялись в полигонной стрельбе, советские офицеры определили калибр орудий противника и вычислили их наиболее вероятное месторасположение. В пределах дальности огня советских гаубиц. Двести сорок шестидюймовых снарядов обрушились на позиции дивизиона 105-миллиметровых гаубиц. Расстрел почти полностью покинутого населением мирного городка прекратился.

Первые потери артполк понёс, когда после полудня на новую позицию артполка навалились пикировщики. В тот момент полк расстреливал поутру наведённую немцами понтонную переправу. А заодно и оказавшуюся в тот момент в районе переправы колонну мотопехоты. Немцы сильно обиделись на насильственные водные процедуры под разрывами артиллерийских снарядов и пожаловались вышестоящему командованию. Командование вызвало авиаподдержку: восемнадцать пикировщиков. Артполк потерял четыре орудия, пять тягачей и три самоходные зенитные установки на базе танка Т-26. Три десятка погибших, около пяти десятков раненых. И это несмотря на наличие у артиллеристов защитных бронежилетов. Зенитчики смогли сбить только один Ю-87.

Вечером пересекающая небольшое поле колонна артполка лоб в лоб столкнулась с немецкими танками и мотопехотой. Здесь надо сделать небольшое отступление и добавить, что в сорок первом году в состав гаубичных артполков корпусного подчинения входили взвод танков Т-26, взвод ЗПУ на базе Т-26 и два взвода мотопехоты. Пять «двадцать шестых» и взвод мотопехоты лицом к лицу столкнулись с немецкими «двойками» и «тройками». К концу боя уцелели один Т-26 и десяток пехотинцев, потерявших все три свои бронетранспортёра. Немцы в бою с авангардом потеряли три танка и один БТР. За несколько минут начавшейся танковой дуэли артиллеристы Филиппова развернули замыкающую батарею колонны и открыли огонь прямой наводкой. Тем самым выиграли ещё немного времени для своих товарищей. Развернулась и открыла огонь ещё одна батарея артполка. Две самоходные зенитные установки открыли огонь из 14,5-миллиметровых спарок. Дуэль с дюжиной гаубиц немцы проиграли, хотя и разбили половину из них. Потеряв от огня артиллеристов пять танков и три бэтээра, немцы откатились в лес.

Филиппов приказал оставшимся орудиям открыть заградительный огонь по лесной опушке, на которой скрылись немецкие танки, и по повороту лесной дороги. Все остальные артиллеристы эвакуировали с поля боя уцелевшую материальную часть. К тому времени, когда немцы открыли ответный огонь из 105-миллиметровых гаубиц, почти вся уцелевшая советская техника втянулась в хвойный лес. Немцы смогли накрыть огнём хвост отступающей колонны, уничтожив три тягача и две гаубицы.

В первый день начавшейся войны артполк Филиппова потерял половину личного состава и материальной части, но сохранил боеспособность и высокий боевой дух.

Территория Литвы. Поздний вечер восемнадцатого мая

Пискнув тормозами, машина командира 56-го моторизованного корпуса генерала Манштейна остановилась на обочине. Тяжело вздохнув, Манштейн открыл дверцу авто.

— Господин генерал, здесь крайне опасно, русские ведут постоянный артобстрел, — подбежал от группы немецких танкистов офицер и запоздало представился: — Лейтенант Отто Хайнеманн, командир танкового взвода.

Словно подтверждая сказанное лейтенантом, очередной русский снаряд рванул на небольшом пригорке метрах в трёхстах от дороги. У сгрудившихся на дороге танков хлопотали экипажи, сталкивая на обочину то, что совсем недавно было танком Pz 38(t). Спешившиеся с бронетранспортёров гренадёры залегли на ближайшем лугу, готовые к отражению атаки из близлежащей рощицы. Всё вокруг грохотало и гудело, трещало пулемётными очередями и оглушало рёвом авиационных моторов.

— На войне везде опасно. Что здесь у вас произошло, лейтенант? — обходя концевые танки небольшой колонны, отрывисто спросил Манштейн. — Почему не продвигаетесь вперёд? Это машины вашей роты, подбитые там, в полукилометре за поворотом?