Чтение онлайн

–  Я уже говорил, адмирал, что Антарес, известный также как Альфа Скорпиона, - звезда-сверхгигант с массой в двадцать раз большей, чем у Валерии, и в четыреста раз больше ее по диаметру. Антарес...
– Планович поднял глаза от бумаг и глуповато улыбнулся.
– Антарес был двойной звездой класса МО и A3. Вы видите их на экране. Звезды класса М имеют красный либо красно-оранжевый цвет за счет поверхностной температуры в 2600-3500 градусов Кельвина. "Антарес" по-гречески - "противник Ареса".

–  Что еще за Арес?
– поинтересовался Барретт.

–  Полагаю, сэр, - ответил Планович, - это четвертая планета Солнечной системы, она тоже красного цвета.

–  По-моему, она называется Марс.

–  Греки называли ее Арес, как своего бога войны. Марс - римское имя. Если позволите, сэр, я продолжу...

–  Простите.
– Барретт явно не чувствовал себя виноватым.

–  Два месяца назад Антарес резко изменился.
– Картинка на экране поменялась. Вместо красной звезды с бело-голубой искоркой он теперь показывал режущее глаз сияние, которое Дрейк и Уилсон видели над холмами десять минут назад.
– Это результат того, что сто двадцать лет назад Антарес стал сверхновой. Расстояние от Антареса до Вэл - 125 световых лет, до нас только начал доходить волновой фронт. Мы еще не закончили анализ, но может оказаться, что Антарес - величайшая сверхновая в истории.

–  А как же сверхновая в созвездии Краба в 1054 году?
– спросил Уилсон.

–  Эта звезда взорвалась в 4000 году до новой эры, коммодор. 4 июля 1054 года ее видели на Земле китайские астрономы. Двадцать три дня ее можно было наблюдать при солнечном свете и два года после этого - ночью. Да, Антарес гораздо крупнее.

–  Спасибо за исправление, - проворчал Уилсон.

–  Я поправил вас не из педантизма, сэр, - холодно заметил Планович. Такая "задержка" наблюдаемого взрыва обусловлена скоростью света. Мы знаем расстояние между Вэл и Антаресом, а также точное время, когда увидели сверхновую, а значит, можем вычислить, когда она взорвалась. Это произошло 3 августа 2512 года.

–  Тогда же, когда исчезла наша точка перехода, - задумчиво произнес адмирал.

–  Да, сэр, - ответил Планович.
– Хотя мы можем указать момент ее исчезновения только с точностью плюс-минус шестнадцать часов. Мы давно подозревали, что в этот день произошла катастрофа достаточно серьезная, чтобы сместить складку и нарушить сообщение Вэл - Напье. Теперь ясно, что дело в сверхновой.

–  Значит, задело не только нас?
– подал голос Барретт.

Планович повернулся к нему. Голографический экран освещал половину его лица, вторая оставалась в тени.

–  Не беспокойтесь, сэр, нас покарал не Божий гнев. И нам повезло больше, чем некоторым. Меня беспокоит судьба нашего "материнского" мира.

–  Почему?
– спросил адмирал.

–  Вы знаете, сэр, что Нью-Провиденс отстоит от сверхновой на пятнадцать световых лет.

–  И что?

–  Еще до взрыва поэты Нью-Провиденс писали о "злобном взгляде одноглазого воина, сверкающем среди снегов". Имелось в виду яркое свечение Антареса в южном полушарии перед зимним солнцестоянием.
– Планович подошел к окну и раздвинул шторы. Серебристое сияние заполнило комнату. Представляете, каково наблюдать звезду в шестьдесят четыре раза ярче?

–  Вы полагаете, что сверхновая могла повредить Нью-Провиденс?
– спросил адмирал.

–  Не "могла", а точно повредила, сэр! Сверхновая выбрасывает множество опасных частиц - электроны, протоны, высокоскоростные нейтроны, рентгеновское и гамма-излучение. В космическом ветре после такого взрыва будет даже антивещество. При взрыве Антарес мог стерилизовать и Нью-Провиденс, и всю систему Напье!

–  А если и у них пропали точки перехода?

–  Тогда, боюсь, погибли три миллиарда человек.

–  Разве такое могло случиться внезапно?
– спросил Барретт.

–  Конечно, нет. Астрономы давно знали, что Антарес стареет. Еще первые исследователи заметили, что он испускает гораздо больше нейтрино, чем положено. Это означает, что ядро звезды перешло в стадию обогащения железом. Рано или поздно звезда схлопнется на себя и взорвется. Только в случае звезд "рано или поздно" значит "через несколько миллионов лет". Никто не ожидал такого быстрого конца.

–  Чего же нам ждать теперь?
– Это снова Барретт.

–  Хороший вопрос, сэр, - ответил Планович.
– За сто лет излучение от взрыва рассеялось. Атмосфера Альты спокойно отфильтрует вредные частицы, однако в космосе уровень радиации существенно повысится. Все внеатмосферные приборы придется оборудовать специальной защитой.

–  А что с подпространством?

Планович пожал плечами.

–  Эти эффекты невозможно предсказать. Некоторые полагают, что после прохождения фронта волны у нас вновь появится точка перехода.

–  Правда?
– Дардан переглянулся с Барреттом и Уилсоном.

–  Это теория, адмирал. Лично у меня нет по этому вопросу четкого мнения.

–  Возможно, зря.

–  Простите?

Дардан глубоко вздохнул и откинулся в кресле.

–  Возможно, профессор Планович, вам будет интересно узнать, что двадцать часов назад наши сенсорные станции засекли материализацию очень большого объекта в северном полушарии нашей системы. Судя по его излучению, это звездолет из внешнего мира.

ГЛАВА 2

Звездолет! Ричард Дрейк поморгал, пытаясь осмыслить слова адмирала. Строго говоря, все корабли Альтанского космического флота были звездолетами. Сто двадцать лет назад "Дискавери" и еще два корабля являлись частью Большого флота Земли. Если бы не рейд по восточным колониям в момент исчезновения точки перехода у Вэл, "Дискавери", "Клинок" и "Дредноут" и сейчас служили бы Матери-Земле. Но не только эти крейсера оказались отрезаны от внешнего мира. В момент взрыва сверхновой в системе находились еще двести кораблей - в том числе гражданские лайнеры, яхты и грузовые суда. Но звездолет без выхода в подпространство - вещь несуразная и никуда не годная.

Появление звездолета в системе Валерии значило очень многое. Закончится наконец долгая изоляция, возобновится межзвездная торговля, альтанское общество выйдет из столетнего стасиса и окунется в бездну новых идей и изобретений человечества, а "Дискавери" снова полетит к звездам, а возможно, и к самой Земле.

Дрейк взглянул на Плановича. Профессор замер от удивления. Дардан, Уилсон и Барретт, напротив, были спокойны и сосредоточенны.

Профессор Планович откашлялся и неуверенно спросил:

–  А вы уверены, адмирал? Это не ошибка?

–  Конечно, нет. Коммодор, просветите нашего гостя.

–  Да, сэр.

Уилсон поднялся и прошел к голографическому экрану, а профессор устроился на кушетке рядом с Барреттом. Коммодор набрал код на пульте управления, и бело-голубая сверхновая исчезла, а вместо нее появилось схематическое изображение системы Валерии. В глубине куба над золотой точкой Вэл плыла крохотная красная стрелка. На экран поместились орбиты четырех из двенадцати планет.