Чтение онлайн

Я стояла на стуле, испытывая от этого жуткую неловкость, Великий Араэден подойдя, все равно превосходил меня в росте… как, впрочем, и во всем остальном.

– Я мужчина, — насмешливо произнес он, — я априори должен превосходить тебя во всем.

Продолжая прижимать к себе все еще ноющую руку, но уже в новом, каком-то защитном жесте, нервно заметила:

– А я ваша ученица на недобровольных началах, и исходя из исторического опыта, у меня есть все шансы превзойти вас в будущем!

– Мм, — издевательски протянул он, — надеешься стать ростом выше меня?

Диалог стремительно терял логичность.

– Ростом нет, это физически не возможно, но… — начала было я.

И замолчала под ироническим взглядом императора… Потому что

превзойти его во всем остальном было так же невозможно чисто физически — у меня просто не было в распоряжении трехсот лишних лет!

И воспоминание об этом заставило четко осознать, кто стоит сейчас передо мной… О, Великий Белый дух…

– Приятно, когда жена относится к тебе как к богу, — уже откровенно издеваясь, произнес кесарь. А затем, глядя мне в глаза, продолжил: — Нежная моя, помимо отдельной спальни и показного уважения со стороны супруга, светлые леди обладают так же абсолютными ограничениями в свободе передвижения, обязанностью рожать детей, и полным запретом на демонстрацию собственного мнения в любом из аспектов жизни.

Он протянул ладонь, коснулся моей щеки, двинув большой палец ниже, тронул губы, и издевательским шепотом поинтересовался:

– Желаешь испытать все прелести светлой супружеской жизни?

– Нет! — поспешно ответила я.

Искренне надеясь, что после моего ответа кесарь уберет свои руки! Не убрал. И продолжая собственнически гладить по щеке, окончательно добил задумчивым:

– Давай рассмотрим ситуацию с моей стороны, нежная моя. Итак, у меня есть МОЯ империя, которую я сумел вернуть за несколько часов, феноменальная даже по меркам Эррадараса сила, неограниченные ресурсы времени и нежная, строптивая, до крайности притягательная жена. Жена, которую я в полном праве запереть в своем дворце, раз и навсегда лишив ее возможности демонстрировать кому бы то ни было блеск своих распущенных волос!

Внезапно я поняла, что демонстрация моего внеэррадарского происхождения разгневала кесаря именно тем, что я сняла покров с головы.

Судя по ледяному взгляду супруга, поняла верно.

– И в следующий раз, нежная моя, — мрачно глядя на меня, продолжил император, — когда ты решишься поднять вопрос об «условиях работы», «отдельной спальне» и прочих мелочах, настоятельно советую подумать о вероятности утратить возможность участия в политической жизни моего государства, обретя взамен полный набор прав истинной светлой леди.

И он убрал руку от моего лица. Судорожно вздохнув, тихо напомнила:

– У нас договор.

– Да, — спокойно подтвердил кесарь. — Потрудись вспомнить условия.

«Но, если ты возродишь мою страну, способная моя, и пожелаешь вернуться… обещаю — я открою для тебя путь в Рассветный мир» — практически дословно вспомнила я. И со всей очевидностью поняла пренеприятное: «Если ты возродишь мою страну»… А если меня запрут на весь этот год, условие выполнить я естественно не смогу и весь договор катится к серым гоблинам…

То есть да, это было поражение. Абсолютное, полное и безоговорочное. И как полностью проигравшей, мне сейчас, вероятно, следовало впасть в истерику, отчаяние и осознание случившейся трагедии… Ну или как минимум порыдать в подушку, совмещая истерику с мольбами и просьбами не отстранять меня от государственных дел, и надеяться при этом на милость кесаря.

Одна проблема — я лично ко всем дохлым гоблинам сдаваться не собиралась! Никогда и никак!

А потому вдох-выдох, вздернутый подбородок, лучезарная улыбка и невозмутимо-восторженное:

– Какой познавательный скандал у нас вышел! Обязательно повторим в будущем с моими гневными высказываниями и по возможности без ваших настоятельных рекомендаций. Что на ужин?

Усмехнувшись, кесарь молча подал мне руку, но еще до того как я спустилась со стула, все осколки от разбитой посуды превратились в белоснежные розовые лепестки, и это при том, что мне они никакого вреда причинить не могли, я все еще оставалась в туфельках.

В совершенном молчании супруг проводил меня к столику, галантно пододвинул стул, едва я села, и, устроившись напротив, произнес:

– Адрас — слаб и склонен к пьянству. Ничего путного из него не вышло как из соправителя, и не выйдет как из союзника.

Попутно с этим кесарь демонстративно положил на мою тарелку несколько кусочков белой рыбы под пряным оранжевым соусом, и протянул ломтик черного хлеба. Безропотно взяла хлеб, ни единым жестом не возразила против наполнения моей тарелки, и приступая к трапезе, заметила:

– Те, кого окружающие не воспринимают иначе чем полное ничтожество, обычно крайне высокого мнения о себе. На Адраса махнула рукой его собственная семья, он очень нуждается хотя бы в иллюзии собственного величия. Поверьте, из него выйдет прекрасный союзник.

Возражать кесарь не стал, последовав моему примеру и приступив к ужину.

Я же, анализируя все произошедшее, постаралась ровным тоном задать взволновавший вопрос:

– Магия. Я так понимаю, мою вы поглощаете?

Не отвечая на данный вопрос, император сообщил:

– Первые годы в Рассветном мире мое тело пронизывало дикой болью. Я полагал причина тому — многочисленные ранения. Но раны затягивались, восстановилось даже зрение — боль не уходила. В достаточной степени она ослабла лишь раз — когда я потерял много крови.

– Магия крови, — догадалась я. — Магия вашего рода содержится в крови.

Он кивнул, вновь возвращаясь к еде.

Я же вновь вернулась к озвученному мной вопросу:

– Мою магию вы поглощаете?

– Нежная моя, ты достаточно умна, чтобы сделать правильные выводы.

Я сделала. Сделав, нервно посмотрела на постель, и совершенно отчетливо поняла — то есть каждую ночь совершенно не стесняющий себя одеждой кесарь, в довершении ко всему еще и абсолютно не стесняясь целует меня! Тут мне вспомнился Аршхан, и я со всей очевидностью решила — или целует, или трогает за голую грудь! И нет ничего удивительного, что желание иметь отдельную спальню и соответственно кровать усилилось раз в сто!

Быстрый взгляд на кесаря и я поняла — озвучивать не буду.

– Напрасно, — насмешливо произнес император.

Но так как я упорно молчала, делая вид, что совершенно занята ужином, Великий Араэден продолжил:

– Твое второе предположение показалось мне вполне заманчивым, нежная моя.

В этот момент я решила надеть платье на ночь. А впрочем, какой смысл мелочиться — надену три! Или четыре! Интересно, если надеть пять, смогу ли я приковылять из гардеробной в спальню?!

– Сомневаюсь, — заметно пытаясь сдержать смех, сообщил император.