Чтение онлайн

— Дерьмо, — подвел итог Дункан и бросил лук в костер. — Да и стрел к нему нет.

Ру уселся с тяжелым вздохом.

— Как по-вашему, что они делали бы с нашим вином? — спросил Дункан.

— Я думаю, выпили бы, — сказал Том. — Но ведь им бы достались и лошади, и кое-какие деньги, и ваши мечи, и еще много чего, что можно продать.

— Похороним их? — спросил Дункан. Ру покачал головой.

— Нам бы они не оказали этой услуги. К тому же у нас нет лопаты. Я не собираюсь копать им могилу голыми руками. — Он снова вздохнул. — Будь они настоящими бандитами, завтра пищей для ворон стали бы мы. Впредь надо быть настороже.

— Ну что ж, тогда я — спать, — сказал Дункан.

Том и Ру остались у костра. Как самого старшего, Тома назначили караулить в первую смену, поскольку вторая смена самая тяжелая, а третья, перед рассветом, — самое подходящее время для нападения, и в этот час от Тома было бы мало проку.

— Когда-то у меня был такой же драгоценный камень, как тот, что принес Дункан, — сказал Том.

Ру промолчал. С самого детства отец редко с ним разговаривал. Даже во время самых долгих поездок, из Равенсбурга в Саладор и обратно, отец, уча сына править упряжкой, за весь путь не произносил и десятка слов. Вернувшись, Том напивался в стельку, но когда работал, не брал в рот ни капли.

— Я добыл его для твоей матери, — негромко продолжал Том.

Ру сразу стал слушать внимательнее. Если со всеми остальными Том вел себя мирно, только когда бывал трезв, то с матерью Ру он был тих всегда, трезвый или пьяный. Об этом Ру говорили соседи, так как его мать умерла во время родов.

— Она была совсем крошечная, — сказал Том. О том, что ростом Ру пошел в мать, ему не раз говорила Фрейда. — Но сильная, — добавил Том.

Ру удивился.

— У нее был твердый характер, — продолжал Том. В его глазах отражался огонь костра. — Знаешь, ты похож на нее. — Осторожно поглаживая левое предплечье, он уставился на огонь, словно что-то искал в пляшущем пламени.

Ру боялся сказать лишнее и потому просто молча кивнул. После того как он ударил отца и сбил его с ног, старик стал относиться к сыну с уважением, которого Ру прежде не замечал.

Том вздохнул.

— Она хотела сына, мой мальчик. Жрец-лекарь говорил ей, что это опасно, ведь она слишком хрупкая. — Он вытер правой рукой лицо, потом посмотрел на свои руки, большие, мозолистые, все покрытые шрамами. — Понимаешь, я боялся к ней прикоснуться; она была такая маленькая, а у меня не хватало мягкости. Я боялся, что сломаю ее. Но она оказалась крепче, чем выглядела.

Ру проглотил комок в горле и, внезапно почувствовав, что ему тяжело, с трудом прошептал:

— Ты никогда об этом мне не рассказывал.

Том кивнул.

— В жизни у меня было так мало радости, мальчик. И каждой частичкой этой радости была она. Я встретил ее на празднике; она стояла в стороне, похожая на пугливую птичку. Я только что вернулся из Саладора, привел оттуда фургон для моего дяди, деда Дункана. Я был навеселе и ужасно важничал. И тут она возникла прямо передо мной и сказала: «Потанцуй со мной». — Он вздохнул. — И мы станцевали. — Том замолчал. Он обхватил себя руками и дышал с трудом. Было видно, что ему очень тяжело говорить. — Она была похожа на тебя, не шибко красивая, с худым лицом и неровными зубами, но когда она улыбалась — тогда ее лицо загоралось и она становилась красавицей. Я привез ей тот камень на нашу свадьбу. Вправил его в кольцо.

— Как для дворянки, — сказал Ру, стараясь, чтобы голос его прозвучал веселее.

— Как для самой королевы, — ответил Том с натужным смехом и хрипло откашлялся. — Она сказала, что я сошел с ума, хотела, чтобы я его продал и купил себе новый фургон, но я ни за что не соглашался, и кольцо осталось у нее.

— Ты никогда не говорил мне об этом, — тихо произнес Ру. Том пожал плечами и, глубоко вздохнув, сказал:

— Теперь ты стал мужчиной. Я понял это, когда проснулся у Гастона и увидел, что ты стоишь надо мной. Никогда не думал, что ты взлетишь так высоко, но в уме тебе не откажешь, и если ты сумел одолеть королевского палача и научился владеть своим телом так, что я не смог проучить тебя, то, разрази гром, у тебя и дальше все будет в порядке. — Том улыбнулся. — В этом ты похож на нее: ты крепче, чем кажешься.

С минуту Ру молчал, не зная, что сказать.

— Ложись-ка спать, отец, — произнес он наконец. — Мне надо кое о чем подумать.

Том кивнул:

— Сейчас лягу. Шея болит. — Он подвигал левым плечом. — Наверное, вывихнул, когда упал. Ноет от запястья до челюсти. — Он вытер со лба пот. — Еще и испарина. — Он втянул в себя воздух и с шумом выдохнул. — Стар я становлюсь для таких дел. Когда разбогатеешь, вспомни своего старого отца, слышишь меня, Ру?

Ру улыбнулся и хотел что-то сказать, но в это мгновение глаза отца закатились и он лицом вниз рухнул в костер.

— Дункан! — крикнул Ру, бросаясь к отцу и вытаскивая его.

Прибежавший Дункан сразу заметил восковую бледность на лице Тома, белые глаза и дымящиеся ожоги у него на щеке и шее. Он опустился рядом с Ру на колени и тихо сказал:

— Он умер.

Ру не шелохнулся; он лишь молча смотрел на человека, который был его отцом и умер, так и оставшись для него чужим.

Ру подал сигнал.

Дункан, который правил второй упряжкой, натянул вожжи. Встав на козлах, Ру обернулся к нему и крикнул:

— Крондор!

Они похоронили Тома в могиле, которую Ру вырыл голыми руками, а сверху навалили камни, чтобы тело не сгрызли шакалы.

За время пути Дункан стал превосходным возчиком. Он вспомнил кое-что из того, чему его учил когда-то Том, а Ру преподал ему тонкости этого искусства и перестал наконец каждую минуту тревожиться о втором фургоне.

Смерть отца долго не давала покоя Ру. Он никак не мог избавиться от ощущения, что упустил что-то, когда Том рассказывал ему о матери. Вспоминая собственное детство, Ру видел много такого, что было ему непонятно.

Трезвый, отец всегда держался с ним отчужденно, а напившись, бывал оскорбительно груб. Теперь Ру отчасти понимал почему: глядя на сына, он вспоминал жену, которую любил безмерно и потерял из-за рождения Ру.

Но были и другие неясности, десятки вопросов, на которые отец уже никогда не сможет ответить. Ру поклялся себе, что по возвращении в Равенсбург постарается разыскать тех немногих жителей города, которых Том мог называть друзьями, и задаст эти вопросы им. Может быть, придется съездить в Саладор, чтобы навестить семейство Дункана. Ему нужны были ответы. С внезапной ясностью Ру понял, что, в сущности, не знает, кто он такой. Впрочем, он постарался отбросить эту мысль, сказав себе, что важно не то, кем ты был, а то, кем ты стал, и дал себе слово стать богатым и уважаемым человеком. Дункан подвязал поводья и, спрыгнув на землю, направился к первому фургону. Ру пришелся по душе его кузен, хотя тот по-прежнему не внушал ему особого доверия. Тем не менее ему нравился этот человек, и он считал, что опыт Дункана в области хороших манер и разговоров со знатью может ему пригодиться.

Взобравшись на козлы, Дункан посмотрел на лежащий вдали город.

— До темноты будем там?

— Вряд ли, — взглянув на заходящее солнце, ответил Ру. — До городских ворот еще больше часа езды. Остановимся и с рассветом въедем в город, чтобы успеть продать что-нибудь до того, как в трактиры набьется народ.

Разбив лагерь, они поели холодного мяса, а лошадей пустили пастись на обочину. Ру скормил им остатки зерна, на что они отозвались довольным ржанием.

— Что ты будешь делать с фургонами? — спросил Дункан.