Чтение онлайн

Они припарковались у тротуара, в квартале от кафе. На пороге их встретил яркий электрический свет. На мониторах плавали неизменные рыбки, под потолком кружился вентилятор. Все вместе создавало успокаивающую атмосферу нейтральности. Перед витриной с выпечкой толпились служащие, заглянувшие сюда подкрепиться перед долгой дорогой на работу. Почти у всех на носу красовались темные очки. Нуда, это же Лос-Анджелес.

— Не хочешь снять стекла? — Девушка с надеждой посмотрела на коллегу.

— Не-а.

Доун решила, что пора устроить проверку связи, и, оттянув майку на животе, попросила:

— Попробуешь еще разок?

Кико коснулся майки. Опять глухо. Черт.

Потом он заявил, что угощает, и Доун сначала оттаяла, а потом сообразила, что деньги-то все равно офисные. Хотя у предложения Кико был один большой плюс — пока телепат будет толкаться у стойки, она может спокойно погуглить Лимпета. Главное, чтобы Кико не застал ее за этим занятием. Иначе получится некрасиво.

Но не успела она пробежать глазами первую страницу результатов, как ее затылок просигналил о том, что кто-то стоит у нее за спиной.

Доун поспешно закрыла окно поиска, обернулась и увидела рыжеволосую девицу с длинной косой. На незнакомке были неизбежные темные очки, белая бейсболка без надписей и розовые велюровые штаны «Джуси Кутюр». В руках она держала большой картонный стаканчик с кофе.

Доун узнала ее не сразу. Похоже, девица обиделась.

— Ты меня не помнишь?

В голове Доун включился портативный поисковик.

Она поискала глазами Кико: телепат шествовал сквозь толпу посетителей, которые отшатывались от резкого чесночного духа. В одной руке он держал поднос с едой, другой — прижимал к уху телефон. Он подошел к свободному столику у окна, сгрузил на него тарелку с двумя огромными кексами и тремя эклерами, и понес Доун ее собственный завтрак — черный кофе и миндальное пирожное.

Тем временем рыжеволосая девица натянуто рассмеялась.

— Наверное, без надетой задом наперед фехтовальной куртки я сама на себя не похожа.

— А-а. — Доун вспомнила — старлетка из студии Дипака. Да уж, приятная встреча.

Решив, что приличия соблюдены, Доун кивнула и повернулась к компьютеру. Продолжая болтать по телефону, Кико поставил тарелку рядом с ней.

— Мой агент, — сказал он одними губами в ответ на ее вопросительный взгляд и ушел к своему столу.

Старлетка непринужденно уселась на соседний стул. Доун мысленно застонала от раздражения: можно подумать, они подруги! Тут девица наморщила нос, и Доун обрадовалась — может, чеснок ее отпугнет? Отвалила бы уже поскорей, что ли.

Рыжая продолжала сидеть, как ни в чем не бывало, закинув одну бесконечную ногу на другую.

— Я отсюда пойду в студию. А ты?

— Ну да, ты же хочешь получить роль в фильме с Уиллом Смитом. — Доун набрала адрес сайта с базой данных каскадеров и уставилась на экран, всем своим видом намекая старлетке, что она жутко занята.

— Только бы не сорвалось, — беззаботно прощебетала та.

— Угу.

— Дипак говорит, что ты спец в своем деле. Вот бы и мне твои таланты! Я в боевых искусствах ни в зуб ногой, а в наши дни актерам приходится браться за любые роли. Сегодня боевик, завтра мелодрама, а потом еще и комедия. — Она наклонилась к Доун, и запах ее духов — глубокий, как вздох восхищения — перебил даже чеснок. — Но что-то я размечталась. На моем счету всего лишь две эпизодические роли. Наверное, мысль о том, что появился шанс поработать с самим Уиллом Смитом, вскружила мне голову.

Доун бесцельно бродила по сайту, жевала пирожное и мысленно уговаривала девицу уйти, но та придвинулась еще ближе в ожидании ответа. Доун пришлось изобразить приступ кашля и потихоньку отъехать на стуле назад.

— Тебя зовут Доун Мэдисон, — сказала ничего не заметившая старлетка. — Мне Дипак сказал. Он частенько тобой хвастается.

— Старина Дипак.

— А меня зовут Жаклин Эшли. Можно просто Жак. — Она мелодично рассмеялась, щекотнув подбородок Доун своим дыханием.

Опять она слишком близко. И чего она липнет? А может?…

— Послушай, давай я предупрежу тебя сразу: розовый в число моих любимых цветов не входит.

Старлетка недоумевающе нахмурилась, словно не поняла намека. С такого расстояния Доун волей-неволей пришлось разглядеть лицо девицы: нежный подбородок, пухлые губки как у французских актрис, изящно очерченные высокие скулы, молочно-белая кожа, которую бейсболка ревностно защищала от солнца.

Да, в Жаклин Эшли действительно было неуловимое «нечто», отличающее кинозвезд от простых смертных — то ли серебристый смех, то ли идеальная улыбка, — необъяснимое, недостижимое волшебство тех, о ком говорят: «Ее любит камера».

Доун ненавидела таких всей душой.

Через несколько секунд до старлетки наконец дошло. Ее наивность была столь очевидной, что Доун невольно пожалела девицу: слишком часто приходилось видеть, что делает этот город с милыми девчушками прямиком с конкурса красоты.

И зачем только их тянет сюда, этих девочек — избалованных, незакаленных? Уже через год эту рыжеволосую красотку, как пить дать, уболтают сняться в какой-нибудь порнухе — и пошло-поехало. Золотые мечты рухнут одна за другой, сгорят в горниле шоу-бизнеса.

— Попробую догадаться, — сказала Доун. — Два месяца назад ты приехала на автобусе из какой-нибудь деревушки в Техасе?

— В Неваде. — Она покраснела. — Я никого тут не знаю. Пытаюсь с кем-нибудь познакомиться. Извини, если я дала тебе повод думать, будто… ну, сама знаешь. Дома у меня есть парень, так что я к тебе не клеилась. Боже, какой ужас.

Жаклин так расстроилась, что Доун поняла: ее коэффициент стервозности только что взлетел до небес.

— Это он внес мое имя в список участниц конкурса моделей, — продолжила старл… то есть Жаклин. Доун решила, что в состоянии хотя бы запомнить имя человека, которого только что обидела. — Сказал: пусть все знают, что я такая… ну, в общем, красивая. Но какой парень не считает свою девушку красавицей? А потом мне позвонила Барбара Хаммер из агентства «Ай-эс-эм», поинтересовалась, не хочу ли попробовать сделать карьеру в Голливуде. Отец нас бросил, маме приходилось туго, а из слов агентши выходило, что я смогу посылать домой деньги. Ну, я и приехала.

— Будь осторожна. — «По-человечески», — подумала Доун. Фрэнк сказал бы, что к этой девочке нужно отнестись по-человечески. — Не верь никому, пока не убедишься, что тот, с кем имеешь дело, заслуживает доверия. Запомни, в этом городе никто ничего не делает просто так.

— Печально. А ты не могла бы поделиться со мной опытом? Ты бы очень меня выручила. Не хочу совать нос не в свое дело, но…

Господи, да девчонка совсем зеленая. Ничего не поделаешь, пришлось рассказать ей историю про мудозвона Райдера — естественно, не упоминая имен: Лос-Анджелес хоть и мегаполис, но в том, что касается сплетен, этот город — большая деревня.

— Неужели такое и правда бывает? — спросила Жаклин.

— Это еще что. — Доун отодвинула тарелку с недоеденным пирожным. Аппетит пропал.

— Тебе что, плохо?

— Не-а.

— А вид такой, будто вот-вот упадешь в обморок. Тебе точно не нужна помощь?

Доун провела рукой по лицу.

— Знаешь, мне сейчас не до обмороков. И не до разговоров о том, о сем… Дел по горло.

Подгоняемая кофе и раздражением, она уже собиралась встать и уйти, но вдруг почувствовала на руке ладонь. Прикосновение было утешительным и теплым, как одеяло, под которое можно залезть с головой во время грозы. Простые жесты, обычные люди… Как ей этого не хватало! Еще вчера она думала, что Мэтт Лониган — ее самая надежная связь с реальным миром, который теперь казался таким безнадежно далеким.