Чтение онлайн

— А ведь мы с тобой похожи. — Он улыбнулся, но не ослабил контроль. — Ты тоже не хотела возвращаться домой.

Он подошел ближе и его ноздри снова затрепетали.

— Позволь мне напиться? Пожалуйста?

— Нет.

Как ни странно, вампир не пытался принудить ее физически, хотя мысленно удерживал ее в тисках своей воли. А Доун продолжала сопротивляться. Но даже направляя всю энергию на защиту, девушка успела мельком подумать: «Почему он не пытается взять мою кровь силой? Что его сдерживает?»

— Я голоден, — сказан Робби. — Можно, я…

— Нет.

Словно в отместку, он еще раз грубо прошелся по ее памяти, пока не наткнулся на образы Эвы и Фрэнка. Похоже, находки привели его в восторг.

— Я сказала нет, ты, маленький… — Она глубоко вдохнула и заорала: — …Недоносок!

Взрыв ее ярости отшвырнул вампира: Робби отлетел к стене и ударился головой о стеллаж. Доун захлестнула волна очищающего гнева, которую она тут же направила на мерзкое создание. Пусть знает, с кем связался!

Как ей это удалось? Ладно, плевать, сейчас не время строить гипотезы.

— Держись от меня подальше, — приказала она, сверля его взглядом.

Робби дотронулся до пореза на лбу и, кажется, удивился, почувствовав кровь. Потом изумленно уставился на Доун, словно она была существом нового, неизвестного науке вида. Но, главное — он оставил ее в покое! А уж она-то постарается, чтобы все так и оставалось.

— Ты скучаешь по отцу, — заметил Робби спокойно, словно никакой драки и не было. Наверное, его заинтересовало то, что у них обоих проблемы с предками. А может быть, он просто знал, что всегда сможет одолеть ее одной левой, и поэтому не спешил. — Больше всего на свете тебе хочется снова его увидеть.

И хотя все мысли Доун были заняты тем, чтобы удерживать его на расстоянии, она сообразила, что Робби может ей помочь.

— Так отведи меня к нему.

Вампир на секунду задумался.

— Нет, — передразнил он ее.

— Не хочешь мне помочь? Или это не ты похитил его из «Бавы»?

— Я… — Казалось, мальчишка чем-то озадачен. — Я правда ничем не могу тебе помочь.

Почему? Потому что не хочет — или потому что не может?

Доун почувствовала, что напор его воли немного ослаб. Наверное, Робби поддался своим эмоциям и на время о ней забыл.

«Попробуй его разговорить», — подумала она, загораживаясь левой рукой на тот случай, если он все же решит на нее напасть. Правой руки и плеча она по-прежнему не чувствовала, левая сторона лица тоже онемела.

«Воспользуйся его смятением. Атакуй, захвати его волю».

Слова были ее самым надежным оружием.

— Почему ты больше не любишь своего отца, Робби? — спросила она, стараясь перехватить инициативу. — Что между вами случилось?

В дверь заглянул кто-то из персонала. Не оборачиваясь, Робби дернул запястьем, и дверь захлопнулась.

— Говорю же, он меня бросил.

— Почему?

— Сказал, что так надо — мол, я уеду на несколько лет, а потом начну карьеру заново. И тогда мы снова будем вместе. — Робби попытался улыбнуться, но его губы только скривились. — Когда-то давно мы были очень близки, отец и я.

— Знаю. — Доун решила, что о сутенерстве лучше не заикаться. Еще занервничает, не дай бог, а у нее пока все получается как надо.

Она украдкой взглянула на Кико, который тряпичной куклой лежал у задней стены. Сердце кольнула тревога, но Доун напомнила себе, что сейчас не время паниковать.

— Отец сделал из меня мужчину… — Робби снова дотронулся до лба и, как зачарованный, уставился на собственную кровь. — Он учил меня, как стать королем Голливуда.

— Так вот чем он занимался!

Судя по всему, ехидство Доун задело вампира.

— Отец хотел, чтобы я вырос сильным. Он научил меня манипулировать людьми — сначала предлагать им то, чего они жаждут, а потом отказывать, и тогда за твои услуги заплатят баснословную цену. Кучу денег. Любые роли. Половина Голливуда умирала от желания быть со мной.

За мальчишеской бравадой Доун различила отголосок стыда: Робби обманывал себя, пытался хоть как-то оправдать действия Натана.

В ответ на ее скептическое молчание он поник и опустил глаза.

— Я не умею жить без него, — прошептал он. — Представляешь? Мне тридцать пять лет, а я до сих пор нуждаюсь в его советах. Нет, скоро этому придет конец. Мне было двенадцать, я все твердил ему, что хочу какое-то время пожить в тени — до тех пор, пока мне не начнут предлагать взрослые роли. Как Джоди Фостер. — В его глазах вспыхнула искра давней мечты. — Да-да, я пытался любыми способами доказать, что я уже не ребенок — сделал пирсинг, отказывался от ролей в семейном кино. Я знал, что могу создать новый имидж.

— Ему не нравилось, что ты перестал быть папенькиным сынком. — От напряжения у нее начинала кружиться голова. Доун глубоко вдохнула.

Робби снова повел носом и потянулся к ней. Она не осмеливалась заглянуть ему в глаза. Скорее, нужно не давать ему замолчать.

— Робби?

Доун пожалела, что не может бросить салфетки и выхватить револьвер. Левой рукой неудобно, правой она стреляет не в пример лучше, но чем черт не шутит…

Вампир выпрямился во весь рост.

— Да нет. Это мне не нравилось взрослеть, — сказал он с горечью, насмехаясь над самим собой. — Я боялся, что перестану быть любимым сыночком, но все равно устраивал бунты. — Он ухмыльнулся. — Знаешь, я частенько смывался из Подземелья. Прогуляюсь по старым местам — и обратно, в свою спальню. Только тем и спасался.

— «Гонки ползунков» снимались на той же площадке, что и один из твоих фильмов?

— Ага. «Охота за насекомыми». Когда мои опекуны узнали, что я случайно попал на пленку, меня в наказание посадили под замок. Тогда-то я и решил, что пора сматывать удочки, пока не… — В его глазах мелькнул страх. — Пока не настало время заключительной стадии.

— А потом тебя все время тянуло к знакомым местам.

— Ну да, в те заведения, где мы часто бывали с отцом. Сначала я отправился домой, но отца там не было. Тогда я пошел в «Баву» — то же самое. Я регулярно наведывался и туда, и сюда, но однажды Стражи выследили меня по дороге домой, а в «Баве» появилось столько шпионящих Обожателей, что стало ясно — меня ищут. Я чувствовал их присутствие, даже не заходя внутрь — у них другой запах, не такой, как у обычных вампиров и упырей. Но сегодня их здесь нет. Поэтому я и вошел вслед за вами.

Доун хотела спросить, кто такие Обожатели, но тут в глазах Робби снова появилось отвращение к самому себе, и он продолжил:

— После стольких лет отсутствия мне нравилось ходить в те же места, что и раньше. В них я как будто становился самим собой, обычным мальчишкой по имени Робби Пеннибейкер

«Он совсем запутался, — подумала Доун. — С одной стороны, ему хочется вернуться к прежней жизни, с другой — она ему отвратительна. Отца он и любит, и ненавидит. Может, он слегка чокнулся, став вампиром? Может, все эти твари немножко того?»