Восход Паргелия. Аделина
Шрифт:
– Слушай, а что это за наряд на мне? Ты был в моем мире?
– Нет. Ты плохо рассмотрела, сейчас на тебе чешуя одной очень большой рыбы.
– Чего? – я подняла руки рассматривая рукава. Они и правда выглядели странно. Крохотные перламутровые чешуйки, размером с ушко иголки, переливались, поблескивая во время движения.
– Она обработана, сшита специально для тебя, чтобы защитить, когда намокнешь.
– О, Боже! – я подняла корпус тела, забыв о том, на чем именно лежу, и села бедрами прямо на мужские чресла. – Чешуя? Какой рыбы? На рукавах нет швов! Это что…кожа амфибии? – я резко пересела, спустив ноги и уставилась в сторону мага, в надежде чтобы он опроверг догадки.
Эраис дернулся, как от удара тока. С резкой сменой позы я всё-таки переборщила, ведь магия магией, а мужчиной он быть не перестал.
– Вижу тебе лучше, поэтому встань немедленно и больше так не подпрыгивай, - прорычал он, скаля зубы.
Верно, волшебная вода и впрямь исцелила. И даже больше, я почувствовала поднятие духа и хорошее настроение. Уже вовсе забылась Корига и ее живые ветки-щупальца, и угроза жизни рядом с белокурым безглазым парнем не казалась такой уж смертельной.
– Так чья это чешуя? – допытывалась я.
– Одной русалки, которая нарушила закон.
– Русалки существуют? – открылся рот в изумлении.
– Да, но всех их ждет такая же участь, если они покажутся людям, - маг указал пальцем на мой наряд.
– Это жестоко! Просто чудовищно и омерзительно!
– Люди уничтожают и растения, и животных, и себе подобных ради выгоды и благ. Эту особь выловили браконьеры, и продали мне уже обработанный товар. Так что, этой популяции стоит быть осторожнее, как и всем диким животным. Человек есть настоящее зло, - маг встал, отряхнулся и велел следовать за ним.
– Меня тошнит лишь от одной мысли, что я иду в чьей-то коже. Ужасно.
– Можешь раздеться, если уж так невыносимо. Но мы уже в туманности первого кольца, невозможно открыть портал, поэтому сменной одежды не будет, – развел руками Эраис и усмехнулся.
– Хочешь взглянуть на меня голышом? – догадалась я, заметив коварный прищур.
– Твой костюм и так почти не виден.
– Что?! Невероятно! – возмутилась я, догадываясь о том, почему в нашу встречу сегодня в холле он говорил о смене наряда. Но почему-то не настоял, видимо, и самому понравилось смотреть на плавные изгибы девичьих контуров.
Стоило один раз оглянуться и маг снова пропал из виду. Туман окутал абсолютно всё на расстоянии вытянутой руки.
– Эраис! Я снова отстала! Эраис!
– Мы уже почти пришли, сделай несколько шагов, - послышался глухой голос из тумана.
И правда, пара шагов, и туман остался позади. Мы стояли на зеленом лугу, солнце, бабочки, цветы и пение птиц казались просто волшебной сказкой. Яркие краски рисовали пейзаж из сияющего неба и диковинных растений.
– Ух, ты! Как красиво! – не смогла сдержать чувства, созерцая великолепие невиданных ранее красок природы.
– Нам туда, в тот темный вход.
– Так и думала, что с темным магом буду ходить лишь по темным пещерам! Ну, что ж, пойдем!
Едва освещаемая естественным светом пещера закончилась, не успев начаться. Я искренне обрадовалось тому, что мне не придется бродить во тьме.
Эраис нашел светящийся колодец, и велел прыгнуть туда. Ну, как велел – с силой схватил и отправил меня прямо туда и сам прыгнул следом.
Мягкая тягучая жижа походила на мутный кисель. Я ощутила, как что-то ущипнуло меня за ногу, потом еще раз в другом месте, и еще.
– Эраис, что это? Там в воде?
– Это крегисы, охранники, хранители и просто любят кушать человеческую плоть.
– Это шутка? Ты серьезно? Как мне отсюда выйти!
– Твой костюм спасет тебя и отпугнет охотников. Пойдем.
– Куда, блин, идти-то? Там тоже везде эти…пираньи?
Колодец оказался совсем не колодцем. Это был вход в подземный мир. Кисель, что светился лазурным неоном, простирался на несколько десятков метров и заканчивался у каменных ступеней в темноту.
– Только не говори, что нам туда! – истерично завопила я, все еще ощущая, как какие-то мелкие гады пытаются ухватить меня кто знает чем.
– Да, именно. Не отставай!
Ночное небо, совсем как мечта астронома, предстало пред нами, едва мы покинули пещеру. Крутой обрыв и бескрайнее блестящее море впереди ознаменовали конец пути.
Старик, безмятежно смотрящий вдаль, сидел в кресле, похожем на трон. Эраис подошел ближе, опустился на колено и положил ладонь на грудь, в район сердца.
– Приветствую, великий Лайго, - склонил голову Эраис. – Я привел сюда потомка силы богов четырех сти…
– Знаю, – кротко перебил старик, даже не посмотрев в нашу сторону. – Скажи вслух то, зачем ты забрал её, а я скажу пробудятся ли силы девы, что стоит за тобой.
– Писание гласит, что лишь кровью любви чистой девы, рожденной с благословения четырех Божеств, тело очиститься от демона и Хташ покинет навеки.
Кровь…чистая дева…любовь…слова закружились каруселью. Я слушала внимательно, однако страшно было до ужаса.
– Дева может любить и желать, но лишь боль есть лекарство от забвения. Боги снизойдут благодатями, но пуст и сух сосуд, доколе тихо в душе.
Тихо в душе…Что это означает? Надо полюбить? Возненавидеть? А может скучать или скорбеть как никогда раньше?
– Удастся ли задуманное? – продолжал Эраис.
– Писания верны, но не точны. Пусть дева подойдет.
Эраис пропустил меня и заставил присесть.
– Здравствуйте! Как поживаете?
– выражая глубокое почтение к его солидному возрасту, я кивнула.
Старик на глазах преобразился, помолодел и повернул ко мне точеное лицо прекрасного принца из сказки. Он покинул свое место и подошел ко мне. Высокий темноволосый и широкоплечий, просто идеальный мужик из женского журнала, задержал взгляд, целуя мне руку.
– Моё почтение, о великая дочь Теренеи.
Эраис напрягся до предела. По всей видимости Лайго в таком обличии ему видеть не приходилось. А я стояла, расплывшись в улыбке от мужского великолепия, где за плечами хмурился белый день, а предо мной стояла жаркая ночь.
– Ты должна умереть, но искренне этого не хочешь, и я не желаю. Зачем тебе отдавать жизнь ради него? – Лайго поднял руку и бестактно указал пальцем на мага.
– Останься здесь, со мной.
Эраис сделал рывок к нам, но Лайго остановил его, выставив ладонь вперёд. Невидимая сила цепко сковала мага на месте, и безоружный здесь, он остался злобно скалиться там, где стоял.