Чтение онлайн

Конечно, не только деревья, но и все прочие растения тоже разделяются на пять видов, соответствующих Пяти мировым стихиям, и энергией этих растений можно пользоваться для совершенствования. Вполне возможно также обмениваться энергией и с животными. Однажды Ван Цзяомин подозвал к себе Ван Липина и показал на стоявшую у его ног корзинку, затянутую сверху материей.

— В этой корзинке кое-что есть. Ну-ка, погляди, что там такое? — сказал он.

Ван Липин присмотрелся и обмер — в корзинке шевелились свившиеся в один большой клубок змеи. Северяне вообще змей видят редко и панически их боятся.

— Для чего тут так много змей? — невольно вырвалось у юноши.

— А чтобы с ними заниматься, — невозмутимо ответил Ван Цзяомин.

Ученик недоуменно пожал плечами. Тогда учитель объяснил, что в занятиях на «уравновешивание» энергии обязательно нужно иметь партнера, и змеи лучше многих тварей годятся для такого дела. Ведь они живут в темных и сырых местах и вбирают в себя чистейшие свойства начала инь. Поэтому, обмениваясь энергией со змеями, можно выработать в себе необычные способности.

Сказав это, он вдруг вытянул губы и издал какое-то странное шипение. Змеи в корзинке тотчас перестали шевелиться.

— Змей не нужно бояться, — сказал Ван Цзяомин ученику и, не теряя времени, рассказал, как следует с ними работать.

Так у Ван Липина появились новые партнеры…

В ту ночь в небе ярко светила луна. Даос Чистой Пустоты привел Ван Липина к маленькой пещере, поросшей можжевельником, и велел ученику сесть в позу медитации перед пещерой. Затем Ван Цзяомин издал протяжный тихий свист, и тут же, со всех сторон к пещере приползли множество больших и маленьких змей. В лунном сиянии их спины отсвечивали холодным стальным блеском. Змеи остановились в нескольких шагах от Ван Липина, но продолжали извиваться в траве и тянуть вверх головы, из которых вылетали длинные тонкие языки. Ван Липину уже не было страшно; он закрыл глаза, быстро успокоился и начал работу на «уравновешивание» энергий. Вскоре ладони Ван Липина стали двигаться, воспроизводя своими движениями внутренние токи энергии в теле, и в такт этим движениям змеи тоже стали раскачиваться, то вытягиваясь вверх, то свертываясь клубком, словно танцевали. Потом, следуя незаметным внешне переменам в состоянии Ван Липина, змеи внезапно прекратили своп «танец» и распластались недвижно, как мертвые. Уже минуло четыре часа. Ван Липин закончил занятие, и змеи, как бы очнувшись, уползли так же быстро и бесшумно, как появились. Все это время Ван Цзяомин сидел рядом с учеником, следя за его состоянием и в душе радуясь его успехам.

Впоследствии Ван Цзяомин обучил Ван Липина искусству «энергетического общения» также с мышью и лисой. Ван Липин всегда уходил работать с этими животными по ночам, поскольку их природа представляла собой чистое инь, и они вели активную жизнь в ночное время. Они обладали относительно развитым сознанием и даже способностью накапливать энергию от света луны и звезд. Всем известно, что в народных преданиях лисы, мыши и змеи наделяются волшебными свойствами. Раньше думали, будто эти существа даже умеют превращаться в люден. Это, конечно, сказки. А что же бывает на самом деле? Даосы утверждают, что в действительности существуют три уровня, или формы существования. Мир материальных форм относится к низшему уровню. Но об этом еще будет сказано ниже,

Однажды ясной ночью — на дворе уже стояла ранняя осень — Чжан Хэдао кликнул своих учеников, и они вместе стали спускаться с горы. Подойдя к небольшому ручью, журчавшему на дне ущелья, Чжан Хэдао остановился и стал смотреть на возвышавшийся перед ним холм.

— Вы видите на этой горе настоящую энергию земли? — спросил он, повернувшись к ученикам.

— Видим голубой и очень яркий свет, — ответили Ван Цзяомин и Цзя Цзяои.

Тогда, обращаясь к Ван Липину, Чжан Хэдао сказал:

— Видишь ли, паренек, в этом месте соединяются силы инь и ян, так что «ветры и воды» здесь самые лучшие [24] . Там, где над горой поднимается настоящая энергия, — самое место для занятий. Сегодня будем работать здесь.

Чжан Хэдао объяснил Ван Липину, как следует «уравновешивать энергию», общаясь с горой. Потом все четверо погрузились в медитацию, Со своим годичным опытом совершенствования, принесшим знание «открытия небесного глаза», «малого круговорота Небес» и «уравновешивания энергии», Ван Липин уже через два часа вошел в состояние просветленности и воочию увидел над вершиной горы как бы струп лучезарных испарении. Так Ван Липин научился прозревать внутренним взором «подлинную энергию земли».

В другой день Ван Цзяомин привел ученика к пруду, где он заблаговременно приготовил связанный из нескольких досок небольшой плотик. Ван Цзяомин велел Ван Липину сесть на плот и медитировать, а сам потихоньку столкнул плот в воду. Плот доплыл до середины пруда и остановился, а Ван Липин продолжал сидеть, не шелохнувшись. Прошло три с лишним часа. Решив, что Ван Липин достиг нужного состояния, Ван Цзяомин наклонился к воде и провел по ней рукой. Тотчас по зеркальной глади пруда побежала волна.

Когда волна достигла плотика, отражение Ван Липина в воде причудливо искривилось. На мгновение Ван Липин испытал приступ страха и невольно вздрогнул всем телом. В следующее мгновение волна прошла, и в сознании Ван Липина снова воцарился покой. Еще несколько раз набегала на плотик волна, пущенная Ван Цзяомином, и каждый раз Ван Липин переживал то же смутное волнение. Учитель был очень доволен этим и приказал Ван Липину вернуться на берег. Впрочем, сам Ван Липин в тот момент еще не понимал, что с ним произошло.

Когда они вернулись домой, Ван Цзяомин объяснил ученику смысл занятия, которое он только что провел. Обыкновенные люди думают, что отражения человека в воде или в зеркале — это не более чем иллюзия, «пустая видимость», которая не имеет никакой пользы или ценности. А для даосов такая «пустая видимость» тоже обладает духовной силой и способна воздействовать на человека. Человек, не прошедший даосской выучки, в сущности, бесчувствен, как доска. Но тот, кто умеет различать «сокровенно-утонченное», отчетливо ощущает воздействие зеркальных образов. То, что Ван Липин невольно вздрогнул, когда заколыхалось его отражение и воде, означало, что он уже достиг «среднего мира» и способен осознать реальность тени. Впоследствии учитель научил Ван Липина лечить болезни, воздействуя на тень или отражение больного.

Даосская медитация при ходьбе. Старинная гравюра

Таково одно из старинных искусств, которым владеют даосы. В ту пору Ван Липин с особым усердием занялся уже разученным им раньше упражнением «мысленные шары Восьми Триграмм», создавая разное количество шаров энергии разного цвета, которые вращались во всех направлениях вокруг его тела. Одновременно Ван Липин ходил по кругу, воспроизводя в своем движении порядок расположения Восьми Триграмм: ноги его скользили по земле с такой легкостью, словно летели по воздуху, стойка всегда была безупречно прямой, но дыхание и положение рук непрерывно менялись, и в согласии с этими изменениями вращались вокруг него девять разноцветных шаров энергии. На этой стадии совершенствования он уже мог одним усилием мысли извлекать из тела внутренности, рассматривать и даже щупать их, а потом вводить обратно в живот. Это странное на взгляд непосвященных упражнение очень способствовало укреплению жизненных сил организма.

Ван Цзяомин обучил Ван Липина также «работе во сне», принятой в школе Лунмэнь. Суть этого упражнения заключалась в следующем: человек ложился на циновку, принимая позу спящего, а в мыслях, напротив, воображал себя движущимся по принципу; «Телом покоен, а в мыслях подвижен». Мысленное же движение стимул провале циркуляцию жизненной энергии в теле. Всего существовало девять разновидностей «работы во сне», и все они преследовали цель упрочить гармонию сил инь и ян в организме.

Научился Ван Липин и еще одному упражнению, которое называлось «естественный обмен энергии». Заниматься им можно было в любое время и в каком угодно месте, но лучше всего там, где много зелени. Упражнение было с виду совсем несложным: следовало просто прогуливаться, дыша свежим воздухом и следя за тем, чтобы сознание и жизненная энергия в теле действовали заодно.

Например, вдох надо было делать за три шага, выдох тоже совершать за три шага. В дальнейшем требовалось понемногу растягивать дыхание так, чтобы вдох и выдох занимали, к примеру, по шесть шагов, потом — по двенадцать и даже по двадцать четыре. Такое растянутое дыхание вселяло необыкновенную легкость и покой в душе. Далее следовало усложнить задачу: делать вдох за три шага, задерживать дыхание на три шага, за три шага делать выдох и, наконец, снова задержать дыхание на три шага. Естественно, этот цикл вдохов и выдохов с задержками дыхания тоже нужно было со временем доводить до двадцати четырех шагов. А в результате ритм ходьбы полностью сливался с течением жизненной энергии в теле и действием самого сознания. Вдыхая воздух, следовало представлять себе, будто тело всеми порами впитывает энергию из окружающего мира. Вобрав в себя воздух, надо было вообразить себя большим шаром, а, выдохнув — представить, будто «паришь в облаках».