Чтение онлайн

Освоив метод «малого круговорота небес», Ван Липин испытал новые ощущения: как будто горячая жидкая масса медленно поднималась по его позвоночнику, а потом, через темя и лоб, опускалась вниз. Период ее обращения в теле составлял ровно один месяц или, говоря точнее, один лунный цикл. Поэтому, даже сидя в темной комнате несколько дней и ночей подряд, он мог безошибочно определить местонахождение луны на небе, а также месяц и число года.

Китайцы с древности делили солнечный год — то есть период обращения Земли вокруг солнца — на двадцать четыре части [32] .

В даосской практике наибольшее значение придавалось осеннему и весеннему равноденствиям, а также зимнему и летнему солнцестояниям. Поскольку китайская наука трактовала космос как символ человека, она уподобляла сердце Небу, почки — Земле, печень — началу ян, легкие — инь, жизненную энергию — ян, а кровь — инь. День зимнего солнцестояния для жителей северного полушария знаменует предел возвышения инь и момент рождения ян. В это время усиливается энергия почек, преобладание которой в момент весеннего равноденствия сменяется доминированием энергии печени. А день летнего солнцестояния, напротив, означает предел возвышения ян и момент рождения инь. В это время энергия ян перемещается в сердце, а в день осеннего равноденствия она переходит на легкие. К зиме же местопребыванием энергии в теле снова становятся почки.

Изо дня в день сидя по многу часов в медитации, переживая течение энергии по двадцати четырем «сезонам» года, Ван Липин под руководством учителя вникал в свое состояние, постигая в себе «непостижимо-утонченные» перемены, которые ведут к зарождению в Желтом Дворе эликсира вечной жизни. У Лао-цзы можно найти слова: «Дух долины бессмертен, он зовется Сокровенной Женщиной. Врата Сокровенной Женщины — корень Неба и Земли. Это неизбывно и как бы существует, а в применении неисчерпаемо» [33] . Через эти таинственные врата мы входим в Великую Пустоту. В даосских книгах говорится, что Земля имеет в длину 84 тысячи ли, а центр ее находится на 42 тысячи ли от ее краев. Человек — маленькое Небо и Земля, и его сердцe располагается в восьми цунях и четырех фэнях от его верха и низа. В этом месте, расположенном в центре человеческого тела, есть пустое пространство, где, как утверждают даосы, находится «энергия первопредка». Поэтому, патриарх Чуньян говорил: «Настоящая Сокровенная Женщина — не в сердце и не в почках. А будешь искать ее — только истощишь в себе Небесную Пружину». Для даосов нет ничего важнее этой пустоты. Ван Липин уже начал ощущать ее в себе. И это означало, что он уже несколько раз пережил «малую смерть».

С тех пор как Ван Липин начал свои занятия у старых даосов, три года промчались, как одно мгновение.

Видя, что Ван Липин стал уже почти взрослым и добился немалых успехов в своих занятиях, старики решили дать ему полное посвящение.

Никогда не забудет Ван Липин, что чувствовал, когда впервые принял «пилюлю» Дао.

Даосское совершенствование с древности разделялось на два вида; внешнее и внутреннее. Внешнее совершенствование заключалось в определенной диете и приеме особых снадобий. Со временем оно превратилось в целую систему упражнений, которую называют «искусством выплавления пилюли». Древний даосский ученый Гэ Хун [34] писал: «Прием снадобий, управление токами энергии и искусство брачных покоев [35] — вот три главных занятия, ведущие к блаженству и вечной жизни». Тот же ученый следующим образом разъяснил, как надо принимать даосскую «пилюлю бессмертия»: «Принимать пилюлю нужно на святой горе, в безлюдном месте, в присутствии не более чем трех помощников. А прежде следует поститься сто дней, омыть тело и воскурить благовония, дабы полностью очистить себя. Нельзя подпускать к себе скверну мира и людскую суету. И нельзя не иметь безупречной веры в Дао, иначе снадобье не будет иметь силы».

Тысячелетиями даосы бдительно охраняли секрет приготовления «пилюли бессмертия» от посторонних глаз, Б народе о нем рассказывали легенды, и многим он казался настоящим волшебством. Конечно, волшебства тут никакого не было. Более того, бывали случаи, когда малосведущие, но не в меру ретивые «любители Дао» умирали от приема такой пилюли вместо того, чтобы обрести долгую жизнь,

Что касается самих даосов, то они накопили огромный опыт по части воздействия различных веществ на человеческий организм и с необыкновенной тщательностью разработали весь метод создания эликсира вечной жизни. Учителя школы Лунмэнь преуспели в этом деле едва ли не более других.

Итак, однажды старики велели Ван Липину проглотить «золотую пилюлю», которую они принесли с горы Лаошань. Снадобье постепенно растворялось в животе у Ван Липина и с кровью разносилось по всему телу, Старцы обучили своего ученика некоторым новым приемам медитации, чтобы он посредством «внутренней работы» ускорил продвижение эликсира к поверхности тела. Ночи напролет Ван Липин неподвижно сидел в уединенном месте, а даосы с невозмутимым видом стояли рядом, внимательно следя за его состоянием. Близился великий миг в жизни их ученика.

Ван Липину снова связали веревками руки и ноги. Такого не случалось с ним с того дня, когда он в первый раз сел в позу для медитации. Он и сам понимал ответственность и важность того, что с ним происходило. Собрав в кулак всю свою волю, ни на мгновение не отвлекаясь от действия энергии в теле, он продолжал час за часом упорно сидеть в предписанной позе.

Минул день. Эликсир потихоньку начал действовать. У Ван Липина возникло такое ощущение, будто его внутренности объяты огнем.

У него закружилась голова, перед глазами поплыли разноцветные круги. В конце концов он потерял сознание и мешком повалился на землю. Но поскольку он был обвязан веревками, ноги его не разжались. Ван Цзяомин побрызгал на него заранее припасенной холодной водой, и снова усадил. Медитация возобновилась.

Прошла ночь, а утром старцы увидели, что тело Ван Липина покрылось багровыми, синими, черными разводами. Однако никакого беспокойства они не выказали, напротив — выглядели очень довольными. Как потом узнал Ван Липин, новые цвета его кожи свидетельствовали о том, что опасность немедленной смерти от приема «золотой пилюли» миновала. Однако Ван Липину ни под каким предлогом нельзя было прекращать свое «покойное сидение». В противном случае яды. выделившиеся из эликсира, так и остались бы на коже и у него выпали бы все волосы. И что самое страшное — все предыдущие занятия пошли бы насмарку.

Ван Липин держался из последних сил. Ощущение ожога внутренностей уже прошло, теперь боль переместилась на кожу, которая вспухла, нестерпимо ныла и зудела, а Ван Липин сидел со связанными руками, не имея возможности даже почесаться. Учитель строго-настрого запретил ему шевелиться.

Миновала еще одна ночь непрерывных мучений. На третий день, после полудня боль внезапно стихла. Кожа Ван Липина вновь окрасилась в обычные — белый и розовый — цвета здорового тела, волосы же приобрели необыкновенный серебристый оттенок. Теперь «золотая пилюля» полностью растворилась в теле Ван Липина, и в нем очистились каналы циркуляции энергии. Внимательно оглядев ученика, старцы сочли, что испытание он выдержал вполне успешно. От радости они даже прослезились, а потом, как маленькие дети, пустились в пляс, и все поздравляли друг друга с успехом:

— Победа! Наш ребенок родился!

Они радовались за своего ученика, как за родного сына, появившегося на свет после тяжелых родов.

Старший наставник схватил Ван Липина за руку и потащил куда-то в горы. Они миновали заросли кустарника и углубились в лес, освещенный лучами закатного солнца.

— Встань лицом к солнцу, вдохни поглубже этот свежий воздух.

Самим старцам явно нравилось так стоять. И Ван Липину нравилось стоять вместе с ними. Но у него появилось какое-то новое, непривычное ощущение. В следующее мгновение он понял, что ему не нужно, как прежде, дышать носом. Оказывается, теперь ему было довольно слегка сжать низ живота: воздух из внешнего мира проникал прямо в его живот и оттуда растекался по всему телу, будто оно слилось с космосом [36] .

Еще раз осмотрев кожу и зрачки глаз Ван Липина, старцы пришли к заключению, что решающие перемены уже свершились, и их ученик созрел для следующего этапа совершенствования, который требует полного отказа даже от растительной пищи.

Ван Липин и в самом деле уже от рождения был человеком кое в чем незаурядным. Хотя никто не учил его соблюдать диету, он с детства не ел ничего острого и мясного, довольствуясь самой простой пищей, Начав заниматься под водительством старых даосов и научившись усваивать энергию из природы, он стал еще более неприхотлив в еде. Его учителя завели при кузнице небольшой огород, где выращивали разные овощи, не помышляя, конечно, об изысканных кушаньях. Ван Липин ел простую пищу учителей, а порой, сидя в медитации по нескольку дней, и вовсе не вспоминал о еде. Когда же он приходил из школы домой, то опять-таки закусывал, чем придется.