Чтение онлайн

Со стороны всё выглядело как идеальный вечер. Победа, друзья, полная таверна людей, которые скандируют твою фамилию.

Но каждый тост за победу звучал чуть фальшивее предыдущего, потому что в голове крутилась карусель, которая не давала расслабиться. Себастьян, чёрная аура, мрачная четвёрка, которая разглядывала Сизого. Коль, которого увезли после боя неизвестно куда. Грач-огневик, исчезнувший с арены, пока его напарника уносили на носилках. Каждый кусочек был мелким сам по себе, но вместе они складывались в контур чего-то, у которого пока не было лица.

А потом по спине прошёл холод. Я замер с кружкой в руке и прислушался к ощущению. Это был не сквозняк от двери и не остывающий пот после боя, а что-то снаружи, за стенами таверны… оно смотрело на меня, и дар зудел на границе восприятия, пытаясь зацепить источник. Я медленно обвёл зал взглядом. Пьяные лица, дым, смех, ничего необычного. Но ощущение чужого присутствия не уходило, продолжая давить между лопаток.

И тут я понял, что «холодом» тянуло с улицы.

Марек смотрел на меня. Он не слышал и не чувствовал того, что чувствовал я, но за проведенное вместе время научился читать моё лицо не хуже дара, и то, что он сейчас на нём увидел, ему явно не понравилось. Я кивнул в сторону двери. Капитан встал, и мы двинулись к выходу.

Ночной воздух ударил в лицо, холодный и чистый после таверной духоты, и я на секунду прикрыл глаза, впуская его в лёгкие. За спиной приглушённо гремела таверна, а здесь было тихо, только где-то капала вода с крыши и скрипела вывеска на ветру.

Марек встал справа, чуть позади, привычно закрывая спину. Я прислонился к стене и позволил себе выдохнуть. Камни были прохладные, и спина, прижатая к ним, наконец перестала гореть. Рёбра ныли, бедро пульсировало, предплечье горело, но всё это отошло на второй план, потому что холод, который я почувствовал в таверне, здесь стал отчётливее. Он шёл не от стен и не от ночного воздуха. Он шёл откуда-то сверху.

Марек тоже это почуял. Я видел по тому, как он переступил с ноги на ногу и положил ладонь на рукоять меча. Двадцать лет службы учат доверять тому, чего не можешь объяснить.

Мы стояли и слушали ночь. Где-то капала вода с крыши. Скрипела вывеска на ветру. За стеной таверны глухо ревели песню. Всё нормально, всё обычно, и именно поэтому было не по себе, потому что холод нарастал, медленно, ровно, как будто кто-то поворачивал невидимый вентиль.

А потом воздух над крышей напротив задрожал.

Сначала я подумал, что это дым из трубы, но дым так себя не ведёт. Воздух сгущался, темнел, закручивался в чёрную воронку, плотную и маслянистую, и из её центра, как из прорехи в ткани мира, шагнула фигура. Высокая, в длинной мантии, с надвинутым капюшоном. Воронка беззвучно схлопнулась за её спиной, и фигура замерла на краю крыши.

Я направил дар, но получил только пустоту. Ни процентов, ни эмоций, ни контуров. Абсолютный ноль, чёрная стена, которую мои способности не пробивают.

И это меня, как ни странно, совершенно не удивило.

— Наследник, — Марек тоже его заметил.

Фигура стояла ещё секунду, глядя вниз на нас. А потом двинулась, и это было неправильное, нечеловеческое движение, будто тень отлепилась от крыши и потекла по ней, перетекая на ту сторону. Ни шороха, ни звука шагов. Чёрное марево задержалось в воздухе на мгновение и растаяло.

Я сорвался с места…

Я сорвался с места, и рёбра тут же напомнили, что бегать после сегодняшнего дня — довольно паршивая идея. Повязка на бедре промокла ещё в таверне, а теперь, на бегу, нога горела так, будто кто-то воткнул в неё раскалённый прут и забыл его оттуда вытащить. Обожжённое предплечье пульсировало в такт шагам, и с каждым ударом стопы о мостовую боль прошивала тело от бедра до рёбер, собираясь где-то под ключицей в горячий узел, который становился всё туже.

На третьем повороте я понял, что далеко так не убегу, и рука сама нырнула во внутренний карман, нащупав знакомую склянку — тяжёлую, гранёную, с восковой печатью, которую я носил с собой последние две недели и очень надеялся не вскрывать.

Усиленное восстановление, тридцать золотых за флакон, и каждый раз, когда Надя варила его, она обязательно напоминала, что у этого зелья есть серьезные ограничения. А именно — не больше четырёх в месяц, иначе печень начнёт отказывать раньше, чем ты успеешь добраться до хорошего Лекаря. Да и другие побочки тоже имелись.

Два я выпил на арене, так что этот был третий, а значит, до конца месяца оставался ровно один. Впрочем, если не выпить сейчас, до конца месяца можно и не дотянуть.

Я сорвал печать зубами, сделал три глотка, а остатки плеснул на бедро и предплечье, прямо поверх повязок. Зелье впиталось мгновенно, и по телу прокатилась волна тепла, будто кто-то изнутри взялся за сломанные детали и начал вправлять их на место, не спрашивая разрешения. Боль не ушла, но отступила, забилась в углы и притихла, давая ногам ещё десять, может пятнадцать минут нормального бега.

Этого должно было хватить.

Тень на крыше уже двигалась, удаляясь в сторону Нижнего квартала, и я рванул следом, потому что жалеть себя можно потом, а потерять эту тварь из виду было никак нельзя.

Фигура текла по крышам.

Именно текла, потому что другого слова я подобрать не мог. Она не прыгала с одной на другую, не перебирала ногами по черепице — она перетекала, как чёрная вода по камням, и каждый раз, когда силуэт исчезал за гребнем крыши, я был уверен, что потерял его, а потом он появлялся снова, чуть дальше, чуть левее, будто нарочно оставаясь в поле зрения.

Мы свернули в узкий переулок, заваленный пустыми бочками и чьим-то бельём на верёвке, и я пригнулся под мокрой простынёй, которая хлестнула по лицу. Марек просто сорвал верёвку на бегу, не замедлившись ни на шаг, и бельё полетело в грязь, а хозяйка, если она когда-нибудь за ним вернётся, обнаружит только обрывок верёвки и следы сапог в луже.

— Он специально держит дистанцию, — выдохнул я на бегу.

Марек не ответил, но я знал, что он это тоже заметил. Фигура двигалась быстро, но не настолько, чтобы мы потеряли её из виду. Каждый раз, когда расстояние между нами увеличивалось, она замедлялась, будто поджидала, а когда мы приближались — снова ускорялась. Те, кто хочет скрыться, так точно не бегают.

Переулок вывел нас к складскому кварталу на окраине, и здесь улицы стали шире, а дома ниже и приземистей, с плоскими крышами и толстыми стенами, за которыми хранилось всё, что ходоки тащили из Мёртвых земель и чем торговала Сечь. Фонари здесь не горели, луна пряталась за облаками, и единственным светом были тусклые отблески магических ламп в окнах сторожек, разбросанных между складами.

Фигура остановилась.

Крыша последнего склада упиралась в глухую стену городского укрепления, толстую, сложенную из тёсаного камня, за которой начинались Мёртвые земли. Серьёзное препятствие для обычного человека. Но тот, кто только что перетекал по крышам как живая тень, вряд ли считал каменную стену проблемой.