Чтение онлайн

— Демонстрация чего?

Фигура сделала шаг вперёд, и воздух вокруг неё стал гуще, тяжелее, а на языке появился знакомый привкус металла.

— Того, что ты начал чувствовать себя слишком уверенно, — сказал он, и с каждым словом давление нарастало, заполняя крышу. — Торговля, союзники, эти два недоумка Кривой и Щербатый, ревущие трибуны. Целый месяц маленьких побед, и каждая казалась тебе ступенькой наверх. Ходоки несут тебе деньги, алхимик варит зелья, бритоголовый идиот валяется в песке, а толпа скандирует твоё имя. Для мальчика с даром ранга Е в приграничном городе это почти триумф.

Ещё шаг. Давление усилилось, воздух в лёгких стал плотнее, будто дышишь через мокрую тряпку, и я почувствовал, как колени предательски подгибаются от одного только присутствия этого существа.

— Но всё, чего ты добился за эти два месяца, — голос стал тише и от этого только страшнее, — я мог бы стереть за один вечер. Твою торговлю, твою команду, твою маленькую империю из зелий и страховок. Всё это для меня пыль, Артём Морн. И мне бы хотелось, чтобы ты это запомнил, прежде чем решишь, что понял расклад и увидел все фигуры на доске.

Он помолчал, будто давая словам осесть, а потом добавил с той же ровной, нечеловеческой интонацией:

— Так вот, раз уж мы заговорили о фигурах. Я знаю про твой разговор с Себастьяном. Каждое слово, каждую паузу, каждый взгляд, который ты бросил на старого кота, пока тот рассказывал тебе про чёрную ауру и дрожал. Трогательная история, правда? Прадед, молоко, раненый фамильяр на подоконнике. У меня чуть слеза не навернулась.

Твою мать… он действительно каким-то образом знал. Не догадывался, не предполагал, а именно знал, с точностью человека, который был в той белой пустоте третьим. Но это невозможно, потому что ментальный канал между мной и Себастьяном был закрытым, Приручатель обеспечивал прямой контакт, и подслушать его было просто невозможно.

— И про Приручатель я тоже знаю, — продолжил голос, будто читая мои мысли. — Запрещённый артефакт, найденный в Рубежном, вызубренная схема из полуистлевшего трактата, свист, которого никто не услышал. Красивый ход, не спорю. До последнего думал, что тебе не хватит духу засветить запрещённый артефакт на глазах у пяти тысяч человек. Но ты решился, и это… забавно.

Последнее слово он произнёс так, как хвалят домашнего питомца, который выучил новый трюк. С лёгким одобрением, за которым стоит абсолютная уверенность в том, что питомец всё равно остаётся питомцем.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Я же сказал: провести для тебя небольшую демонстрацию. Я выключил твоего капитана одним движением, и мне хотелось бы, чтобы ты это хорошо запомнил. Но раз уж мы здесь, позволь дать тебе совет. Бесплатный, что в наши времена большая редкость.

Он чуть наклонил голову, и хотя лица я по-прежнему не видел, от этого жеста повеяло чем-то почти отеческим, от чего стало ещё более не по себе.

— Тебе стоит быть осторожнее. Ты слишком быстро набираешь обороты и слишком громко шумишь для человека, которого все считают ссыльным аристократом с бесполезным даром. Арена сегодня была красивым зрелищем, но красивые зрелища привлекают внимание, а внимание в этой Империи бывает очень опасным.

Давление отступило так же внезапно, как появилось. Воздух снова стал воздухом, лёгкие расправились, а привкус металла растаял на языке.

— Императору уже докладывали о тебе, — продолжил он. — Несколько раз, если быть точным. А Император давно ищет рычаги влияния на дом Морнов, и опальный старший наследник, обиженный на отца и застрявший на краю мира, выглядит для него как подарок судьбы. Так что жди гостей, Артём Морн. Кто-нибудь скоро постучится в твою дверь с очень сладким пряником и очень убедительными словами о том, как Империя ценит верных людей.

Он замолчал, давая словам осесть, а где-то внизу хлопнула дверь склада и залаяла собака, напоминая о том, что мир за пределами этой крыши продолжал жить своей обычной жизнью.

— И я очень надеюсь, что у тебя хватит мозгов не соглашаться. Потому что те, кто берёт Императорские пряники, потом обнаруживают, что пряник был с начинкой, и начинка тебе может совершенно не понравиться.

Фигура отступила на шаг к краю крыши, и за её спиной воздух начал сгущаться, темнеть, закручиваясь в знакомую чёрную воронку.

— Так что не расслабляйся, мальчик, — голос стал тише, но от этого только отчётливее, будто слова вкладывались прямо в уши. — Ты забавный, и ты полезный, а это редкое сочетание. Но не путай моё терпение с безразличием.

Воронка за его спиной разрослась, и чернота внутри неё была такой густой, что казалась живой, дышащей, голодной. Фигура развернулась к ней и сделала первый шаг.

А потом остановилась.

Голова повернулась ко мне, и из-под капюшона пришли последние слова. Тихие, ровные, сказанные с той небрежностью, с которой роняют вещи, не имеющие значения, хотя на самом деле значение у них огромное.

— В конце концов, не зря же я сделал всё, чтобы ты оказался именно в этом месте.

Дождь с утра лупил так, будто небо решило отработать месячную норму за пару часов. Нормальный человек в такую погоду сидел бы под крышей, но я стоял босой на раскисшей глине, потому что деревянный столб сам себя не побьёт.

Правая рука висела в лубке из-за двух сломанных пальцев, так что работала только левая. Хотя «работала» — это громко сказано, потому что костяшки были содраны ещё на третьем десятке ударов, и каждый контакт с мокрым деревом обжигал так, что хотелось зашипеть.

Рёбра скрипели при каждом вдохе, бедро под повязкой пульсировало в такт ударам, а обожжённое предплечье я уже перестал замечать, потому что на фоне остального оно просто не выдерживало конкуренции.

Весь мой жизненный опыт подсказывал, что нормальный человек в таком состоянии лежит в постели и пьёт горячий кофе. Но нормальный человек не просыпается в чужом теле с ядром размером с напёрсток, даром, который весь мир считает бесполезным, и списком врагов длиннее, чем количество кредиторов у провинциального барона.

Я ударил снова, и на этот раз попытался протолкнуть импульс энергии из ядра в кулак — маленькую каплю, крошечную искру, хоть что-нибудь. Это была двадцать какая-то попытка за последние полчаса, и результат не отличался от предыдущих: импульс разошёлся где-то в районе локтя, рука онемела до кончиков пальцев, а столб даже не вздрогнул. Ощущение было такое, будто наливаешь воду в стакан через дуршлаг — вроде льёшь, а на выходе пусто.

Усиление тела. Самая базовая техника в арсенале любого мага, что-то вроде азбуки для бойца. Владеет ей каждый, от первокурсника до архимага, разница только в степени: кто-то едва уплотняет кулак, а кто-то, как Марек, строит на этом весь стиль боя. Ничего запредельного, если у тебя нормальное ядро и хотя бы базовая подготовка.