Чтение онлайн

— Скажи мне, десятник. Я предупреждал вас не открывать куб? — Спросил я с нажимом.

Пантелеймон дёрнулся и стиснул челюсти. Желваки на его скулах заходили ходуном, а пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак, но рот остался закрытым.

— Предупреждал, — подтвердил я за него, потому что молчание десятника было красноречивее любого ответа. — Орал во всю глотку «не трогайте!», а вы всё равно полезли. И кто вас заставил вскрыть куб? Я? Или староста?

Пантелеймон продолжил молчать, а его подчинённые начали посматривать на командира искоса. Скулы десятника побелели от напряжения, а взгляд забегал по лицам товарищей в поисках поддержки. Но товарищи отводили глаза, потому что каждый из них прекрасно помнил утро в мастерской и помнил, кто именно произнёс слова: «Открывай, Архип, нечего слушать этого алкаша».

— Если бы вы меня послушали, ничего бы не стряслось, — продолжил я, — Мы с Петрухой и Древомиром работаем со слизнями уже несколько месяцев и живы-здоровы, потому что соблюдаем меры предосторожности и не суём руки куда не следует. А все беды, какие стряслись, произошли по вине старосты, приказавшего вам вскрыть куб. При этом старый хрен знал что именно сидит внутри.

Пока стражники пребывали в растерянности, я решил добить вождя опухшемордых.

— А теперь скажи мне, Пантелеймон. Почему у тебя вся морда опухла? Выглядит будто ты на чей-то кулак упал, причём десяток раз к ряду.

Пантелеймон побледнел, губы сжались в тонкую нитку.

— Ты чё до него докопался? Он в погреб вчера лазал, да оступился. — Вступился за десятника рябой.

— Действительно? — Усмехнулся я и ткнул пальцем в сторону молодого парня сидящего на вышке. — А вот эта сопля полезла в погреб следом за ним и тоже оступилась?

Рябому больше нечего было ответить и снова наступила тишина, которую я тут же нарушил.

— А я скажу вам почему морды у ваших товарищей опухли. Вчера они по приказу Микулы приходили чтобы спалить мою мастерскую. Я поймал их и проучил хорошенько.

— Да чё ты заливаешь! Кому твоя сраная мастерская нужна? — Возмутился рыжий.

— Можете спросить у братьев Черновых, Степана, Гаврилы, Захара, Петрухи, Древомира. Все они были в момент когда эти герои запускали горящие стрелы в мою мастерскую.

Мужики у костра загудели. Сперва тихо и растерянно, как гудят люди, услышавшие нечто настолько неожиданное, что мозг отказывается в это верить.

— Чё молчишь, Пантелеймон? — первым подал голос рябой и приподнялся с чурбака, уставившись на десятника с прищуром. — Вы чё, реально пытались спалить там всё?

Пантелеймон стоял и молчал, а на его висках набухли жилки, пульсируя частым нервным ритмом. Руки, скрещённые на груди, мелко подрагивали, и по этой дрожи было ясно, что десятник балансирует между желанием всё отрицать и пониманием того, что отрицать бессмысленно.

Рыжий стражник, стоявший по правую руку от костра, медленно повернулся к молодому сидящему на вышке.

— Сань! — крикнул рыжий и парень вздрогнул, как от удара током. — А ты чё притих?! Скажи! Так оно было или нет?

Саня посмотрел на рыжего загнанным взглядом, в котором перемешались паника и облегчение. Он сделал глубокий вдох и выпалил:

— А чё я мог сделать?! Староста приказал, вот я и пошёл! Я ж не мог отказать. Так бы Микула меня со службы турнул, а мне семью кормить надо. Жена только родила. Да ещё и мать больная…

— Та-ак, — протянул рябой. — Красавцы, ничего не скажешь. Я думал мы защищаем жителей, а не пытаемся их по миру пустить.

— Заткнись, — прошипел Пантелеймон и попятился на полшага. — Ты ничего не понимаешь, староста приказал, а я…

— А ты побежал, как собачонка по свистку, — закончил за него рыжий, и в голосе его не было ни издёвки, ни злорадства.

Была лишь усталая горечь мужика, давно уставшего подчиняться козлобородому старосте, но до сегодняшнего дня не видевшего другого выхода. Ситуация быстро выходила из-под контроля, так как десятник резко превратился в истинное зло, которое стражники возжелали если не устранить, то сделать его глаза ещё уже. Пришлось всё брать в свои руки.

— Тихо! — Рявкнул я привлекая к себе внимание. — Зла на десятника или Саньку я не держу. Понимаю что действовали они не по собственной воле. Однако мне до сих пор нужны люди для того чтобы защитить производство от нападок Микулы. Платить буду хорошо, а ещё кормить, возможно даже формой обеспечу. Но я дам вам не только работу, а ещё и смысл. Работая на меня вы не просто защищаете какой-то чёртов склад, а ещё и судьбы десяти семей работающих на производстве. И чем удачнее будет моё производство, тем больше семей я смогу нанять на работу и платить им достойную зарплату!

Последние слова я выкрикнул и их услышали батраки идущие на смену. Захар проходя мимо улыбнулся и громко сказал:

— Ярый всё по делу говорит! За то что топором машешь по четыре медяка в день платит. А за то что мы склад потушили, он нам премию по серебрухе выделил. Так что это, спасибо тебе Пантелеймоша. Можно сказать озолотил нас.

Батраки заржали и бодрой походкой вышли через ворота.

— Думаю, всем всё понятно. Архипа покалечил не я, а человек, отдавший приказ вскрыть куб. Мастерскую и склад пытались сжечь не разбойники с тракта, а ваши же сослуживцы по приказу того же человека. И пока этот человек сидит в кресле старосты, такое будет повторяться снова и снова, потому что козлобородому наплевать на ваши жизни, на ваши семьи и на Архипа тоже. Для него вы расходный материал.

Стало настолько тихо что я слышал как потрескивает костёр, разбрасывая мелкие искры.

— Я предлагаю вам честную работу за честную плату, — продолжил я, убирая пальцы из-за пояса и расправляя плечи. — Пять золотых в месяц каждому. Всё, что от вас требуется, это охранять моё производство в две смены по двенадцать часов и время от времени сопровождать телеги на лесопилку и обратно. Найму всех, кто умеет держать оружие и не боится гнева старосты. Ни о какой подлости я никогда вас не попрошу. Просто дам работу за которую не будет стыдно.

Стражники обдумывали мои слова переглядываясь, а пока они шевелили мозгами Рыжий шагнул вперёд.

— Да к чёрту. Если возьмёшь меня, то прямо сейчас и пойду мастерскую охранять.

Он протянул мне руку, и я тут же пожал её.

— Добро пожаловать в команду. — Улыбнулся я.

Рыжий кивнул и встал за моей спиной стягивая через голову кожаный доспех, который староста явно потребует обратно. Послышался грохот на который все обернулись. Это был Сашка спрыгнувший с вышки.

— Тогда и меня возьми, ежели обиды не держишь. — Прогундосил парень.

— Да какие обиды? Работай по совести и считай что мы с тобой лучшие друзья. — Улыбнулся я пожав ему руку.

Секунду спустя из полукруга шагнул рябой. Широкоплечий мужик который пять минут назад плевал в костёр и поддерживал десятника.

— А мне терять нечего, — буркнул он. — Жена ушла, дом сгнил, а старосте я должен семь золотых с прошлой осени. С зарплатой в пять золотых я этот долг мигом закрою.

Следом подтянулись ещё двое. Один из точильщиков ножей, сухопарый жилистый мужик с шрамом поперёк лба и молчаливой повадкой бывалого вояки, встал рядом с Саней и просто кивнул, как бы говоря «Я в деле». Второй, молодой крепыш с бычьей шеей и короткими пальцами, подошёл вразвалочку и буркнул: