Чтение онлайн

— Эльвина — моя двоюродная сестра, — торопливо заговорил Эрик. — Если Тим узнает, то выгонит ее навсегда, а значит, и меня сюда больше не привезет. Не говори ему, ладно?

— Да ты тут при чем? — отмахнулась от мальчика Валя. — Думаешь, ради тебя одного портал не сделают? Брось.

Эрик шумно вдохнул носом и с тихим упрямством спросил:

— А если нет?

— Да за одними тоже ездят, — нетерпеливо обнадежила Валя. — Я о другом беспокоюсь… Эрик, иди поспи!

У мальчика, действительно, сами собой закрывались глаза, и она удачно использовала это, чтобы его спровадить. О чем-то ей не хотелось говорить при нем.

Однако Эрик отличался упрямством, абсолютно нормальным для всех островитян: он не двинулся с места и не свел угрюмого взгляда с оставшегося фронта работ. Поэтому я пообещала:

— Не скажу. Я сама с твоей сестрой разберусь. По-своему.

В этот момент мне пришли на память замечательные зеленые фурункулы, образовавшиеся на юных телах соседок по комнате в детском лагере. Хотя воспоминания эти крайне неприятны, сейчас я готова была повторить тот подвиг.

Угроза, основанная на четком представлении, как ее воплотить, звучит очень убедительно, и Эрик успокоился.

Когда он ушел, Валя спросила:

— Что ты с ней сделаешь? Можно посмотреть?

Бедная Эля! Ну никто ее не любит, даже двоюродный брат. Впрочем, если она все свои проблемы решает таким образом, то жалеть ее бесполезно.

— А о чем ты волнуешься?

Валя страдальчески поморщилась.

— Лицо терять не хочу. Это же типично бабская разборка, и вовлекать в нее парней, знаешь ли, ниже моего достоинства. К тому же, она ведь именно шума и добивалась, чтобы не только мне с Эриком, когда мы ее застукали, а во всеуслышание заявить, как плохо из-за тебя мы тут питаемся, и как ты нам мозги запарила, раз мы этого не понимаем.

Засунув обе пятерни в грунт с повядшими растениями и убедившись, что в него, в виде живительной силы, проникает мое желание увидеть их здоровыми, я внимательно посмотрела на Валю.

Командир в юбке. Точнее, в шортах. Милые пушистые завитки, выбившиеся из короткой косички, и нежная кожа здесь никого не обманут — это не слабачка. Все проблемы мирного жизнеобеспечения островитян решает она, потому что у нее это получается лучше, чем у кого-либо другого. Даже независимая самовлюбленная Аля беспрекословно чистит картошку по ее указанию; даже Галя, способная в драке уложить ее одним приемом, пойдет куда она скажет и принесет то, что нужно; даже Тим, теперь и капитан, и командор, по одной просьбе, без выяснения необходимости, отправит ей помощников, сколько она попросит. Не сложилось у нее только с Элей. Почему — понятно. Эля не такая, как девочки-островитянки. Но чем, кроме непонятного для них желания демонстрировать агрессию, она отличается?

— Зачем вообще ее сюда привезли? — спросила я, не рассчитывая, что Валя сможет ответить. — Вас достаточно всегда было.

— Для Германа, — легко ответила она. — Ему было слишком плохо, когда ты пропала. И Королева, похоже, не надеялась, что ты вернешься, иначе так бы не поступила.

Э-э-э. О.

Я и забыла, что прямолинейность — неотъемлемая черта Валиной натуры. Что подумала, то и сказала.

— Что-то я не заметила, чтобы все здешние парни были обеспечены девочками, — подавив нервный смешок, возразила я.

— Но они и не в трауре, — отозвалась Валя. — Германа тогда надо было отвлечь от мыслей о тебе, переключить на что-то жизнерадостное и приятное… И как же она верно поняла свою задачу! А ведь Королева напрямую ничего ей не говорила, я точно знаю.

Ой, противно почему-то стало. Подпитываемые моей энергией растения, едва воспряв, всколыхнулись.

— А… нельзя было пригласить девочку, более подходящую для Острова?

— Такую, как мы? — правильно поняла Валя. — Мы подходим для Острова, а Остров подходит для нас, мы позаботимся и о сытной еде, и о чистом белье, и о веселых праздниках, но как от подруг, парням от нас толку ноль. Рохли мы.

— Что?

— Ну… не навязываемся, что ли. Не даем понять, что кто-то из парней в отдельности нам важен. Даже при том, что и мне, и Оле, и Юле кое-кто очень даже нравится… Мы говорили об Эле и пришли к выводу, что так себя вести, как она, просто не сможем. Даже если заставим себя, это будет выглядеть неестественно. Мы ждем, когда нас выберут те, кого мы выбрали, а они все не выбирают… Да что тебе объяснять. В этом смысле ты из нашего клуба.

Прямолинейность и интуиция.

Впрочем, на счет меня она не права: я однажды прижала Германа к стенке, прямо спросив, почему он держит дистанцию. В результате умерла.

— Вот если бы у тебя с Германом сложилось, — мечтательно продолжила Валя, и я сцепила зубы, — то это, почти наверняка, подтолкнуло бы и наших…

Выкручиваться, выкручиваться!..

— Эля же меня отравит! — нашлась я.

Она помрачнела.

— М-да. Надо убирать ее с Острова. Хоть бы Тим ее на себя переключил, что ли! Так ведь на дух не выносит, видите ли. Ради друга…

— Валь, не бормочи под руку. Ты извини, но лучше попытайся побороть в себе рохлю, потому что у нас с Германом ничего не получится.

Она замолчала надолго. Переходя от куста к кусту, я оставила ее наедине с мыслями о превратностях судьбы.

Ну, не подумала Королева о таких мелочах, как естественный инстинкт «плотных» образовывать пары, да и об обычном половом инстинкте не подумала, что с нее взять, другие задачи решала! Хотя странно. Несколько недель, которые я провела в школе, убедили меня, что половой инстинкт подростков не заметит только глухой, слепой и вообще паралитик. В моей параллели и девочки, и парни постоянно маячат друг перед другом, завлекают друг друга, насыщая окрестный воздух феромонами, а шутки — сексуальным подтекстом, ищут повод дотронуться друг до друга. Носить одежду без элементов легкой эротики там просто неприлично, и даже парни находят, что приукрасить в своей внешности.

А здесь он не заметен. Кровь кипит только у Юры и Эли. Остальным девочкам нужно внимание как подтверждение собственной женской сущности да нечто надежное, не более того. Но они всегда такими были. А парни?

Господи, они же взрослые. И я не о том, что некоторым из них уже восемнадцать, я о том, что в их поведении нет этого навязчивого и мешающего сексуально-исследовательского интереса. В этом смысле они похожи на Ветров, но те, разобранные на атомы, собранные вновь и воспитанные в спартанской обстановке — отдельная песня. Очаровательная, кстати… Так, ладно, вернемся к островитянам. Еще полтора года назад они были другими, обычными подростками, а сейчас — как будто весь нужный опыт уже получили. Ерунда какая-то. Может, им просто не до того? А до чего?

— Неправильно это, — горько сказала Валя, когда я, обойдя огород кругом, вернулась к ней.

— А что говорят про армию? — вдруг вспомнила я.

Она посмотрела непонимающе, а потом легонько хлопнула себя по колену.

— Дак восемнадцатилетние парни в армии. Ну, кто в осенний призыв попал.

Я так и села в грядку.

— Э?..

Валя, наконец, рассмеялась.

— Нет, Королева отмазывать не стала, и это вообще как само собой. Социализация же: сначала школа, потом армия. Раз действуют такие законы, значит, мы должны их соблюдать. Вот дальше учиться явно мало кто пойдет, если только заочно — это же по закону необязательно.