Чтение онлайн

— Про плоскариков… Пойми, что наш квадрат видит все вокруг себя, кроме верха и низа.

Я кивнула, поняв, что Салдах ждет.

— А теперь представь, что этот квадрат — ты.

Ой.

— Что ты видишь?

Почти ничего. От собратьев-плоскариков — только полоски, и те должны занимать весь обзор, кроме боков.

— …Я ведь даже не понимаю, кто передо мной: квадрат или треугольник, овал и все прочее… Хотя нет. Если обойду кругом, то пойму — по разнице длин сторон.

— Это у плоских с трехмерными общее, — подтвердил Салдах. — Про человека ты тоже не сразу разберешься, кто он, пока не понаблюдаешь за ним. Главное не это. Представь себя двумерным, смотрящим на трехмерного.

А. Я не пойму, что смотрю на трехмерного… Буду видеть на своем горизонте ту же полоску. И обойдя вокруг, не пойму.

Вот это шок…

— Ясно. Я просто не вижу тебя целиком.

Ужас. Для богов мы — плоскарики. Примитивные квадратики и кружочки.

— Точно.

Это открытие еще нужно пережить.

Но смириться с этим ох как трудно…

— А люди могут стать четырехмерными? — спросила я и вновь осеклась, поняв, что знаю ответ.

Могут. Пройдя трансформацию.

Или, как называют это Дарх и Королева, трансмутацию.

Ох, как неуютно чувствовать себя квадратом, знающим о трехмерности! Знать, что виден, как на ладони, и никуда не скрыться! И если нас вот эти, огромные, прижмут ногтем, мы даже не поймем, откуда прилетело, почему вдруг стало больно или вдруг вообще ничего не стало! Поневоле начинает разбирать зло на таких «наблюдателей» и возникает желание уколоть их хоть как-то! Хоть плоско…

— Допустим, ты четырехмерный…

Салдах деликатно промолчал.

— …за тобой наблюдают пятимерные!

Салдах, вернее, его доступная убогому восприятию часть, испустила некую созвучную моему состоянию эмоцию, чем полностью меня удовлетворила.

— Именно так.

Зароились мысли: плоскарики невозможны! Невозможно жить только вдоль и поперек! Если смириться с двумерными, почему не допустить существование одномерных? Точек? Но не может быть такого: если что-то занимает хоть сколько-то пространства, оно занимает его объем! Объемом! Или у меня просто слишком бедное воображение. А может быть, все дело в зрении? Все на самом деле только трехмерны, но кто-то способен видеть больше, а кто-то — меньше?

Это очень уютное мнение, но зрение тут ни при чем, и от этого никуда не деться. Салдах утверждает, что он гораздо больше, чем я. А доказать сможет?

— А двухмерность вообще существует? — вместо этого спросила я. — Я никогда не разглядывала разумные квадраты, а ты меня разглядываешь!

— Пойми, — голос Салдаха стал ласковым — он жалел меня, — неважно, существует ли одно- или двухмерность. Важно, что существует больше трех измерений. Ты хочешь бороться с тем, кто вышел за пределы трехмерности, поэтому должна хотя бы понимать это!

Неужели я успела поведать ему про Дарха? Не помню.

Нет. Он доказывает.

— Ты и раньше на меня смотрел?

— Да. Такие, как ты, притягивают к себе внимание. Знаешь ли, трехмерные не примитивны. Считать вас примитивными могут лишь недалекие боги. Действительность такова, что вы можете кое-что такое, на что мы не способны. Ваш интеллектуальный потенциал ничуть не меньше нашего. Вы необходимы нам, а мы вам — нет.

О. Впрочем, чему ж тут удивляться? В свете откровений потомков землян, сбежавших отсюда, и всяческого избегания ими визитов на Землю удивительно другое — что бог это признает.

— Почему вы не живете на других планетах?

Салдах вздохнул.

— Какой-то частью себя я нахожусь и на других планетах, но мое сознание или, если так понятнее, внимание, обычно находится на Земле. В каком-либо пункте Земли. Причина банальна — там скучно.

Я почувствовала усталость. Не в ногах или руках — после воскрешения этого со мной уже не случалось — а в голове. Слушать поучения Салдаха дальше мешала запутанность, ощущение, словно то, что он говорит сейчас, не увязывается с тем, что он сказал в прошлый раз. И хотя я была уверена, что он не лгал и не лжет — это мешало.

Боги получаются из людей с большими душами, но могут деградировать, не опускаясь разве что до примитивизма «добрый — злой». Людям с большой душой нужны лишь некоторые структурные изменения, чтобы стать четырехмерными, но нам, «детям звезд», какие бы души у нас ни были, богами не стать, четырехмерный мир не увидеть… Есть ли у нас души? То есть, души в понимании людей? После смерти со мной не произошло и части тех жутких изменений, которые постигли личность Дениса — человека, и, по его мнению, дело именно в душе.

— Дарх, по словам Королевы, не прошел этот путь до конца. Так четырехмерный он или нет?

— Да. Но он инвалид. Он более плотный, чем нужно, и его остаточная человеческая физиология мешает ему пользоваться возможностями четырехмерности.

— Но он может перевоплощаться…

— Нет. Ты видела его летящей птицей, но ты просто не видела всего его.

Так. Тут, наверное, надо опять обратиться к аналогии с плоскариками, смотрящими на трехмерного. Ладно, потом разберемся.

— Он научился распределять свою массу в пространстве, чтобы быть более или менее видимым людям.

О, нет. Четырехмерной физикой я не буду заниматься никогда.

— Ну и бог с ним. Ой, плоская опять шуточка получилась, это случайно. Скажи, если людей покидает душа в момент смерти — боги бездушны?

— Душу можно вернуть. Воскрешающий бог не дает ей потеряться и соединяет с мутировавшим телом во время или чуть позже воскрешения.

— И всё? Так просто?

Если бы я это знала! Если бы мы это знали, «запуская» восстановленное тело Дениса!

…До чего ж я глупа. «Просто»! Удержать душу, соединить ее с телом — как это, вообще?!

Но Салдах не посмеялся над наивностью.

— Нет. Еще надо все это ЗАЖЕЧЬ.

— Так Дарх может видеть меня и без духов? Как будто сверху?

— Может. Если обратит на тебя свой взгляд. Свое внимание. Ты ведь тоже не видишь все в своей трехмерности, но лишь то, на что смотришь. И ты не смотришь неотрывно на один и тот же предмет. Кроме того, думаю, он не владеет этим приемом — не умеет искать по образу, как ты. Как ни странно, в этом ты управляешься с четырехмерностью лучше, чем он.