Чтение онлайн

— Я купила билеты на автобус.

— На какое время?

— Пол уходит на работу в час. Наш автобус отправляется в два.

— Сестра знает?

— А вы не могли бы рассказать ей?

— Почему бы вам самой не поговорить с ней?

— Потому что она разразится целой речью о том, что я наконец-то поступила правильно. И я знаю, что она права, но не хочу ее слышать.

— А я могу сказать это?

Она снова подняла взгляд.

— Пожалуйста.

— Вы действительно поступаете правильно.

— Вы в этом уверены?

Он кивнул.

Казалось, эти слова добавили ей сил.

— Вы скажете Кэрол, что я люблю ее? Передайте ей, что я наконец решилась, потому что сама считаю это правильным, а не потому, что кто-то подталкивал меня.

— Но вы позвоните?

— Позвоню, когда устроюсь.

— Хорошо.

— Вы не скажете мужу, где я, если он придет спрашивать?

— Я ведь не слышал, куда именно вы едете.

Женщина слегка улыбнулась, и на мгновение горькие морщинки на ее лбу разгладились, а глаза вспыхнули так, что Хэкворт сразу вспомнил Кэрол. Глаза у Агаты были такими же голубыми, как и у сестры. Когда-то они сияли тем же светом.

— Вы помогли мне, — сказала она. — Мне было нужно место, куда я могла бы прийти и подумать, где кто-то позаботился бы обо мне. Не потому, что он мне родня, а просто потому, что я тоже человек. Вы помогли мне вспомнить, кто я такая. Вы и ваш Господь. Пол заставил меня забыть об этом, а вы напомнили.

— Так больше не забывайте, — посоветовал Энтони.

— Постараюсь не забыть. — Она встала. — Я зайду в бакалею, а потом вернусь домой. В последний раз. Все будет в порядке, — добавила Агата, прежде чем он успел задать вопрос. — Он только и ждет окончания работы, чтобы как следует напиться. Будет от чего взбеситься, когда ночью он вернется домой, правда?

Священник встал и проводил ее до дверей.

— Для этого он всегда найдет повод.

Она остановилась на пороге, встала на цыпочки и застенчиво поцеловала зятя в щеку.

— До свидания. Берегите мою сестру. И еще раз спасибо. Вы дали мне точку опоры. Это единственная хорошая вещь, которая случилась со мной за долгие-долгие годы.

Энтони вернулся к столу через несколько минут после ее ухода. Он был рад, что помог хоть советом. Преподобный поднял глаза к небу, хотя никогда по-настоящему не верил в сонм добреньких ангелов, порхающих среди пушистых облаков.

— Ну разве я не лицемер? — громко спросил он. — Дал точку опоры, которой нет у меня самого.

Ответом ему было молчание. Никогда он не слышал такой грозной тишины. Впрочем, напомнил себе Энтони, он несколько лет считал, что ждать ответа небес — значит понапрасну терять время.

— Я не знаю, где она, Пол. Лишь надеюсь, что за тысячи миль отсюда. — Кэрол держала трубку на расстоянии вытянутой руки. Когда поток ругательств иссяк, она ответила: — Только шевельни пальцем и окажешься в тюрьме так быстро, что голова будет кружиться неделю! Я тебе не моя сестра. Больше всего на свете мне хотелось бы видеть, как тебя утопят в бочке с виски!

— Утопят? — переспросил Энтони, когда она бросила трубку.

Кэрол пыталась справиться с гневом, кипевшим в ней после оскорблений Пола.

— На него бочки не хватит. Сестра бросила мужа. Он вернулся домой раньше обычного. Наверно, не терпелось ради разнообразия избить ее до полуночи. Ради этого он даже пожертвовал рюмками с десятой по пятнадцатую. А дома нашел записку. Вы случайно не знаете, куда она уехала?

— Туда, где она и девочки будут в безопасности. — Энтони налил Кэрол стакан минеральной воды. Сегодня клиника была открыта допоздна, и полицейский Роберт, как обычно, проводил подопечную до самой двери церкви. Звонок Пола прозвучал всего через несколько минут после ее возвращения.

Лицо Энтони было столь непроницаемым, что она не могла не обратить на это внимания.

— Вы знали! Так и не скажете куда?

— Я не знаю. И не хотел знать. И вы тоже ничего не знаете — на тот случай, если Пол пойдет в полицию и обвинит Агату в похищении детей.

Пришлось согласиться, что он прав. Кэрол велела себе успокоиться.

— Не думаю, что он пойдет на это. Слишком много народу может подтвердить, что он бил жену. А жалоб на него в полиции полная папка. Там не ударят палец о палец, чтобы помочь буйному мужу.

— Тогда имеет смысл выпить за это.

— Сестра сказала обо всем вам, а не мне.

Энтони молчал.

— Почему? — спросила Кэрол. — Она слишком хорошо меня знает, чтобы доверять во всем.

За гневом скрывалась боль. Кэрол пыталась справиться с собой, но было видно, как сильно она задета.

— Агата хотела, чтобы вы и все остальные знали: она сделала все по собственной воле. Это целиком и полностью ее решение.

— Тогда почему она сказала вам?

— Думаю, она нуждалась в официальном благословении.

— Божьем?

— Может быть, и так. Этого я сделать не смог, но дал ей свое.

— Она думает, что вы, душеспаситель, и есть глас Божий. Как и вся паства. Я слежу за лицами этих людей по воскресеньям. Они сбегаются с улицы, чтобы послушать вашу проповедь, и думают, что вы говорите с ними от имени Господа! — Она встала и шагнула к холодильнику, чтобы взглянуть, из чего готовить обед.

— Никакой я не глас Божий. А вы сердитесь.

— Она моя сестра, а вы ей никто!

Он поднялся, подошел к девушке и неожиданно для самого себя встал рядом. Кэрол должна была обрадоваться, что сестра нашла в себе смелость уйти от мужа. Когда она выпрямилась, Энтони положил руки ей на плечи.

— Я никто, — согласился он. — Но, видно, Агата нашла в церкви кое-что жизненно важное. Может быть, вы не понимаете этого. Может быть, и я не…

Она обернулась.

— Что? Вы хотите сказать, что тоже не понимаете? Перестаньте. Вы посвятили религии всю свою жизнь.