Чтение онлайн

Последовала пауза, и Грейс выжидательно смотрела на Изабеллу, а та безмолвно смотрела на Грейс. Наконец Изабелла заговорила.

— Ну что же, — осторожно произнесла она, — возможно, тут нет ничего удивительного. В конце концов, она же итальянский консул, и обычно итальянский консул связан с Римом, не так ли?

Грейс покачала головой — не в знак отрицания того очевидного факта, что итальянский консул связан с Римом, а оттого, что приходится объяснять простейшие вещи.

— Но она же не знала, что это итальянский консул. Откуда тому, кто прибыл из Инвернесса, знать, что эта женщина — итальянский консул? Как она могла это узнать?

— Во что она была одета? — спросила Изабелла.

— В белое одеяние, — ответила Грейс. — На самом деле это была белая простыня, из которой было сделано одеяние.

— Итальянский консул? В белом одеянии?!

— Нет, — снова терпеливо объяснила Грейс. — Медиумы часто надевают что–нибудь такое. Это помогает им устанавливать контакт. Нет, на итальянском консуле было очень элегантное платье, если мне не изменяет память. Элегантное платье и элегантные итальянские туфли.

— Вот видите, — обрадовалась Изабелла.

— Не понимаю, какое это имеет значение, — отрезала Грейс.

Если бы Грейс обладала даром медиума, она бы могла сказать: «Ждите телефонного звонка от человека, который живет на Грейт–Кинг–стрит», потому что именно это произошло в то утро, в одиннадцать часов. Изабелла в это время находилась в своем кабинете, отложив до полудня прогулку в Брантсфилд, целиком поглощенная чтением рукописи об этике памяти. Она неохотно отложила чтение и подошла к телефону. Она не ожидала звонка от Пола Хогга, а тем более приглашения на вечер. Абсолютный экспромт, сказал он, так что мы не предупреждали заблаговременно — просто выпьем чего–нибудь вместе. «Минти очень хочется, чтобы вы пришли, — добавил Пол Хогг. — Вы и ваш друг, тот молодой человек. Она очень надеется, что вы сможете прийти».

Изабелла лихорадочно соображала. Вообще–то Минти не должна ее теперь интересовать, ведь принято решение прекратить расследование финансовых махинаций и гибели Марка, так что следует ли принимать приглашение и снова общаться с людьми, которые больше не имеют к ней отношения? И тем не менее было что–то ужасно притягательное в перспективе еще раз пообщаться с Минти. Она ужасная женщина — в этом нет никаких сомнений, — но ужасное, как ни странно, притягивает — как, например, змея, готовая броситься на свою жертву. На нее хочется смотреть, заглядывать ей в глаза. И Изабелла приняла приглашение, добавив, что не уверена, свободен ли Джейми, но пообещав узнать. Пол Хогг, по–видимому, остался доволен, и они уточнили время. Там будут еще один–два человека, сказал он, и вечеринка закончится не поздно, так что она вполне успеет в музей, на лекцию профессора Батлера.

Изабелла вернулась к статье об этике памяти, отказавшись от прогулки в Брантсфилд. Автор статьи рассуждал о том, до какой степени люди, забывающие что–то важное о других, повинны в этом. «Долг заключается в том, чтобы хотя бы попытаться запомнить то, что важно для других, — писал он. — Если мы находимся в дружеских или в иных близких отношениях, вы должны хотя бы помнить мое имя. Вы можете его не запомнить, и это может быть не вашей виной, а слабостью, но если вы даже не постарались его запомнить, значит, не выполнили свой долг передо мной, проигнорировав важную часть моей личности». Это действительно верно: наши имена важны для нас, они выражают нашу сущность. Мы обижаемся, когда с ними небрежно обращаются: Чарльзу может не нравиться, когда его называют Чак, а Маргарет может возражать против Мэгги. Называть Чарльза Чаком, а Маргарет — Мэгги, если им это не нравится, — значит покуситься на их личность.

И тут, прервав свои размышления, Изабелла задала себе вопрос: «Как зовут автора статьи, которую я читаю?» И она поняла, что даже не потрудилась прочитать его имя, когда вынула рукопись из конверта. Значит, она не выполнила свой долг перед ним? Ожидал ли он, что она будет держать в памяти его имя, читая его статью? Вероятно, ожидал.

Поразмыслив над этим несколько минут, она поднялась на ноги. Ей никак не удавалось сосредоточиться, а автор, несомненно, вправе рассчитывать на то, что она внимательно прочитает его работу. А ее мысли заняты предстоящей вечеринкой у Пола Хогга, которую явно организовала Минти Очтерлони. Минти спугнули, это ясно, но Изабелла не понимала, как ей следует поступить. Инстинкт подсказывал придерживаться своего решения и ни во что не вмешиваться. Мне нужно все это забыть, говорила она себе, постараться забыть (если это действительно возможно). Это был бы поступок зрелого человека, сознающего, что моральный долг перед другими имеет свои границы… Интересно, как будет одета Минти Очтерлони? Изабелла посмеялась над собой. Я философ, подумала она, но я еще и женщина, а женщины, как это известно даже мужчинам, интересуются тем, во что одеты другие. И женщины не должны этого стыдиться. Это у мужчин что–то не так со зрением — как если бы они не замечали оперение птиц, или форму облаков в небе, или рыжий мех лисицы, когда она крадется вдоль садовой стены мимо окна Изабеллы. Братец Лис…

Она встретила Джейми в конце Грейт–Кинг–стрит, увидев, как он идет по скользким булыжникам Хоу–стрит, круто поднимавшейся вверх.

— Я очень рада, что вам удалось прийти, — сказала она. — Я не уверена, что смогла бы оказаться наедине с этими людьми.

Джейми поднял бровь.

— Это все равно что проникнуть в логово льва, не так ли?

— Львицы, — поправила его Изабелла. — Может быть. Но не думаю, что мы будем преследовать какую–то цель. Я решила отказаться от дальнейших расследований.

— Значит, вы покончили с этим? — спросил удивленный Джейми.

— Да, — ответила Изабелла. — Вчера вечером я имела продолжительную беседу с неким Джонни Сэндерсоном. Он работал вместе с этими людьми и хорошо их знает. Он говорит, что мы не сможем ничего доказать, и считает идею насчет того, будто Минти как–то связана со смертью Марка, совершенно несостоятельной. Я долго думала об этом. Полагаю, он меня отрезвил.

— Вы не перестаете меня изумлять, — сказал Джейми. — Но должен признать, что я чувствую большое облегчение. Я никогда не одобрял то, что вы впутываетесь в чужие дела. Вы становитесь благоразумнее с каждым часом.

Изабелла потрепала его по запястью.

— Может быть, я еще не раз удивлю вас, — сказала она. — Вообще–то я приняла это приглашение, поскольку меня притягивает ужасное. Эта женщина похожа на змею. И я хочу увидеть ее еще раз вблизи.

Джейми состроил гримасу.

— В ее присутствии мне не по себе, — сказал он. — Это же вы назвали ее социопаткой. И я должен остерегаться, как бы она не вытолкнула меня из окна.

— Но вы же, конечно, знаете, что нравитесь ей, — небрежным тоном заметила Изабелла.

— Я не хочу этого знать. И я не понимаю, с чего вы это взяли.

— Все, что нужно, — это наблюдать за людьми, — сказала она, когда они подошли к парадному входу и она потянулась к звонку с надписью «Хогг». — Люди себя выдают каждые пять секунд. Следите за выражением их глаз. Глаза скажут абсолютно все, что вам нужно знать.

Джейми молчал, когда они поднимались по лестнице, и у него все еще был задумчивый вид, когда они добрались до квартиры и им открыл дверь Пол Хогг. Изабелла раздумывала, стоило ли говорить Джейми про то, что Минти к нему неравнодушна. Вообще–то мужчинам не нравилось, когда им говорили, что женщины находят их привлекательными, — если только они не были готовы на ответное чувство. А некоторые даже испытывали раздражение: им было обременительно сознавать, что к ним неравнодушны, и они чувствовали себя не в своей тарелке. Вот почему мужчины бегали от женщин, которые их преследовали, и так же будет вести себя Джейми — когда он в курсе дела. И Изабеллу ничуть не огорчало, что он будет теперь держаться подальше от Минти. Какая кошмарная мысль, вдруг подумала она: Джейми, покоренный Минти, которая добавила бы его к списку своих побед! Вот уж поистине ужасная перспектива, которую Изабелла никак не могла принять. А собственно, почему? Потому что мне хочется его защитить, признала Изабелла, и я не в силах вынести, чтобы им завладел кто–то другой. Даже Кэт? Хочет ли она на самом деле, чтобы у него наладились отношения с Кэт? Или она думала об их примирении только потому, что знала, что этого никогда не случится?

Однако времени на подобные раздумья не было. Пол Хогг тепло с ними поздоровался и проводил в гостиную с неверно атрибутированным Кросби и «проблемным» Пеплоу. Тут уже находились двое других гостей, и когда их знакомили, Изабелла вспомнила, что уже встречалась с ними. Он был адвокатом, целившим в большую политику, а она вела колонку в газете. Изабелла время от времени читала эту колонку, но находила ее скучной. Ее не интересовали детали повседневной жизни журналистов, которой были посвящены материалы, написанные этой дамой. Интересно, так ли скучно с ней беседовать. Изабелла взглянула на женщину, которая ей приветливо улыбнулась, и сразу же смягчилась, подумав, что, пожалуй, стоит сделать над собой усилие. Адвокат тоже улыбнулся и дружелюбно пожал руку Джейми. Журналистка взглянула на Джейми, потом бросила мимолетный взгляд на Изабеллу, и та сразу же поняла, что эта женщина подумала, будто они с Джейми — парочка в том самом смысле, и что теперь она пересматривает свое мнение об Изабелле. А именно этим и занималась журналистка, оценивая теперь фигуру Изабеллы — слишком бесцеремонно, подумала Изабелла. И как ни странно, ей было приятно, что другие считают, будто у нее бойфренд намного ее моложе, да еще с такой внешностью, как у Джейми. Журналистка определенно завидовала, потому что ее партнер наверняка ночи напролет просиживает в библиотеке и так устает, что ни на что не годен, и всегда говорит о политике, как неизбежно делают все политики. Вот что, похоже, думает журналистка: «У этой Изабеллы сексуальный молодой бойфренд — только взгляните на него, — и, по правде говоря, мне бы хотелось заполучить именно такого…» Но тут Изабелла подумала: а правильно ли создавать у людей ложное впечатление или следует разуверять их? Бывают минуты, когда обременительно быть редактором «Прикладной этики»: никогда не можешь расслабиться, позволить себе немного отдохнуть.