Чтение онлайн

Маркизур вышел на балкон. Внизу бурлил людской поток: суетились официанты, рассаживались посетители, кое-где еще сновали рабочие, заканчивавшие украшать зал.

К троллю подскочил шеф-ресторатор Сыттинг и услужливо пододвинул стульчик. Он собственнолично вызывался прислуживать высокому гостю, почтившему сегодня его заведение. Маркизур не возражал. Он мог в любой момент выбросить путающегося под ногами Сыттинга, но пока пусть тот побегает на задних лапах. Это из-за него Маркизуру пришлось прибыть в Майами на 12 часов раньше.

У Джона Сыттинга, шеф-директора ресторана от страха тряслись поджилки, ему дико хотелось оказаться как можно дальше от любимого детища. Но этот страшный каменноликий человек с бриллиантовыми зубами пообещал достать его из-под земли. В доказательство он продемонстрировал в зеркале разъяренную Сыттинговоую тещу, недавно почившую, и не без помощи зятя. Ужасная секундная картинка удерживала Сыттинга от опрометчивого поступка. Любимая теща скоропостижно скончалась двумя месяцами ранее после дегустации одной экзотической рыбы. Уплетала она ее будь здоров – шеф-повар у Сыттинга готовить умел так, что пальчики оближешь. Токсин поступил в достаточном количестве и благополучно свое дело сделал отправил таки несносную даму к праотцам (жаль, у супруги на любую морскую еду – аллергия). Дело классифицировали как несчастный случай, и Сыттинг можно сказать только-только вздохнул свободно. Без криков взбалмошной маразматички и с ее немалыми деньгами. На них, кстати, он собирался прикупить еще пару ресторанчиков на побережье.

Но этот, появившийся из ниоткуда страшный человек, обломил Сыттингу весь кайф.

Так страшно директору ресторана не было даже во время знаменитых мафиозных разборок, сотрясавших Майами в 70-х. Человек с лицом из необтесанного гранита и фигурой бетонного шлакоблока говорил мало. Но все им произносимое падало за шиворот раскаленной лавой. Рыпнувшемуся было шеф-ресторатору прокрутили сначала сериал «Я и мои официантки (танцовщицы, стиптизерши…)». Материальчик горячий, ничего не скажешь, но больше чем на семейный скандал все же не тянет. Поэтому серьезность намерений была подкреплена видеовыступлением посиневшей то ли от японской фуги[105], то ли от злости на зятька Фазалии Лавмен, его недавно отпетой тещи. От ее ярости, казалось, плавились даже жидкие кристаллы видеоэкрана, и ушами на спине Сыттинг уже слышал шаги полицейских, идущих по его шкуру. Могильный холод взял в тиски сердце шеф-ресторатора – моратория на смертную казнь в свободолюбивой Америке не было.

Разумеется, он сделает все. Все что в его силах и даже больше. Что? Расставить особым способом столы? Это такой пустяк! Разместить за банкетными столами еще тридцать человек? Да среди трехсот ртов это не вопрос! Сервировать на одну персону кабинетную ложу? И за это еще и заплатят? Без проблем! С превеликим удовольствием.

Почему раньше не согласился? Дурак был, не сообразил. Все понял, осознал, раскаивается, спешит искупить вину. Нет, лучше не кровью. Ну, хотя бы не своей.

Сыттинг смутно припоминал, что дня за два до этого к нему подходили два мордоворота, требовали зарезервировать несколько столиков на вечер во время банкета. Занятый подсчетом банкетного сальдо, он послал их чертовой бабушке и стуканул «крыше». «Крыша» нахалов так и не нашла, а вот вместо чертовой бабушки явился дедушка. Возмущенный тем, что внучков не уважили и его потревожили.

Маркизур действительно был зол. День выдался не из легких. Сначала выслушивал лепет своих помощников, чуть было не заваливших проект. Потом вправлял мозги Сыттингу, это из-за него проект оказался под угрозой благо МАЗИсты подсуетились с компроматом. Да еще выпендрежный эсесовец, наследничек Гедонисов, будь он неладен.

Все, успокоится и настроится на рабочий лад. Завывания ветра в богатых железом колчедановых легких тролля – глубокий вдох – выдох.

Маркизур окинул взглядом стол. Неплохо, совсем неплохо для земской кухни. Черепаховый суп, самое вкусное, разумеется, панцирь. Омары, крабы, раки, моллюски, все то, что исчезает во рту с восхитительным хрустом на алмазных молярах. И в качестве специй – соль: черная, красная, бурая, серая, желтая, белая. С разных уголков Среднего мира, разного состава и оттенка вкуса.

Маркизур кинул в рот моллюска. Раковина с треском была раздавлена, из нее вместе с соком брызнул мелкий жемчуг. Гранулы заскрипели на зубах… Деликатес!

Причмокивая от удовольствия, тролль расправлялся с закусками и размышлял.

Эти глупые земы считают, что сегодняшний вечер знаменателен закрытием конференции. Пусть так. Они ведь тоже часть этого грандиозного спектакля срежиссированного и поставленного силами кафедры, его кафедры.

Тролль обмыл руки в пиале с розовой водой, промокнул белоснежной салфеткой губы.

На земских часах 21.00. Пора давать первый звонок.

Повинуясь движению руки Маркизура, горизонт разбила огненная молния. Через мгновение прогремел раскат грома.

Удивленные возгласы, женские повизгивания, недоумение. Проклятия в адрес прогноза погоды, охи и ахи. Внизу тотчас же забегали разнорабочие отеля, устанавливая прозрачные навесные тенты над накрытыми к банкету столами. И никому даже не пришло в голову поинтересоваться, почему молния разверзлась снизу, будто выскочив из недр земли, а не ударила сверху, с небес.

Маркизур вытащил из кармана кусок сетчатого материала и пасанул его вниз. Невидимой паутиной сеть, многократно увеличившаяся в размерах, оплела пленку.

Магиотражатели готовы. Настало время гостей банкета.

* * *

Возле входа в ресторан наблюдалось некое скопление народа. Так всегда бывает на званых вечерах – на одного приглашенного приходится пара-тройка любителей дармовщинки. Разумеется, все они приличные люди. С очень чутким к слухам слухом.

Напряженно работала охрана, тщательно отсеивая желающих опрокинуть и закусить на халяву. Не вошедшие в число избранных с затаенной завистью в глазах провожали обладателей черных с позолотой пригласительных. Группой неких умельцев накануне была изготовлена и распродана по пять долларов за штуку партия вожделенных бумажек. Но в руках суровых секьюрити бледные ксерокопии, раскрашенные золотым пером, не прокатывали – тиснения подделки не передавали.

В ресторацию притекали участники конференции 13-го международного съезда оккультных экстрасенсов. Растворившиеся среди них демоны попадали в зал полноправными членами гуляющего сообщества – их пригласительные по качеству даже превосходили оригинал.

Демьян уже прошел проверку металлоискателем и ждал, когда парни в белых рубашках поверх бронежилетов пропустят Ганса.

Щекотно, милый! – Ганс развлекался тем, что строил глазки громиле, который эротично водил детектором вдоль тела вампира. К его удивлению охранник в ответ томно вздохнул и прошептал:

Если никого не зацепишь на банкете, буду рад тебе составить компанию после.

О'Кей, голубок! – не растерялся Ганс. Он был закаленным бойцом любого сексуального фронта, но все же гориллоподобный секьюрити никаких инстинктов кроме жаждыу вампира не будил.

Спектакль Ганса выводил Демьяна из себя. Впрочем, злило не представление блондина, а собственно он сам. Мало того, что этот любвеобильный хлыщ отказался наотрез от энергии Демьяна, поскольку собирался вечером наверстать упущенное от чесночного борца с вампирами, так он еще и все остатки грохнул на Камердинера и тату-визаж, чтобы на запуске выглядеть неотразимым. О том, чтобы не идти на банкет, Ганс вообще слушать не захотел.

Хватит петушиться, идем уже! – бросил раздраженно Демьян.

Все приличные парни давно разобраны, печальным взглядом проводил охранник Ганса. Металлоискатель заскользил по очередному посетителю.

Внезапно взгляд демона зацепил знакомую парочку. Блондинка с хлюпиком стояли по ту сторону стекла и снова что-то выясняли между собой. Пущенное на автомате Ухо старой лоханки[106] мгновенно дополнило картинку звуком.

Ты же согласилась со мной поужинать! – возмущался блондинчик.

Но здесь не выйдет зал зарезервирован под банкет, оправдывалась девушка.