Чтение онлайн

Не в приключениях заплутала я, не помощи пришла просить, ангелесса вошла в интонацию проповеди. Твоей душе помочь хотела.

А почем знаешь, что моей душе не покойней твоей будет? Гляди, вечность вокруг какая – непреклонная, совершенная, упокоенная. Чего ж мне еще искати?

Всем известно, Эхо – голос призрака не упокоенного, не нашедшего пути продолжения жизни после смерти.

Да нашла я всё. И вверх, и вниз звали. Но мы с дочуркой решили домой вернуться. Тута оно привычнее.

Тихо, не спеша, призрак поведал свою историю.

Эхо действительно было пришлым, с подножия далеких Южных Альп. И звали Эхо при жизни Джиной, сироткой крестьянской. Жизнь ее началась давно, когда не летали еще по небу стальные птицы, а крашенные металлические жуки не портили воздух горных дорог.

Не сладким было существование сиротки-прикормыша. Всю тяжелую работу по дому взваливали на ее хрупкие плечи за объедки со стола благодетелей. Отправляли ее в лес за сухой щепой, в горы за козлиным мхом. Но свет стал милым для Джины с тех пор, когда встретила она в горах самого лучшего в мире парня, своего ненаглядного Джордано. Он был пастухом из соседней деревушки, одним из самых завидных женихов в округе.

В одиноких горах любовь быстро слаживается. Вот и слюбились Джордано с Джиной. И нет бы им подождать благословения родни, потерпеть до свадьбы честной, не выдержали молодые томления тел. В ту ясную звездную ночь, единственную для влюбленных, под крышей бездонного неба, раскинувшегося над итальянскими Альпами, их любовь искренностью своей зародила жизнь в чреве Джины.

Не ведая о дитяти, уговорились молодые, что через полгода, по окончании пастбищного сезона, приедет Джордано свататься к Джине. Пришло время ехать Джордано, но семья его воспротивилась. Вопреки наказу родительскому ушел из семьи пастух. С проклятием за спиной отправился в соседнюю деревню за Джиной.

А у Джины к тому времени округлость фигуры всем заметна стала. Ее приемная семья, несмотря на уверения Джины, что жених скоро свадьбу играть приедет, решила позор на себя не брать и выгнала сиротку на сносях восвояси. Джина собрала нехитрый скарб в котомку и пошла к Джордано, узнать, что не спешит единственный защитник обещание свое выполнять.

Разминулись два голубка на тропинках горных. И было бы это смешным сказом, кабы не обернулось слезами горькими.

Джина преодолела дорогу горную, дошла до селения жениховского. Да так на пороге его дома и выслушала все от сватов несостоявшихся. И сына они потеряли, и невестку признать не пожелали, а о внуке, так и вообще слышать не хотели.

Джордано добрался до родни своей любимой и узнал, что давнехонько та отправилась к Альпам, да там и померла видимо, уже. От горя Джордано разума лишился. Отправился в горы тоже смерти искать. Нашел самую высокую вершину, взобрался. И только прыгнув с нее, услыхал крик младенца новорожденного, то Джина в соседней расщелине разродилась девочкой. Но Джордано не был ангелом, вернуть вспять прыжок свой опрометчивый никак не мог, разбился он с мыслью о том, что отцом стал.

Джина с девочкой тоже недолго свету радовались. К утру два хладных тельца начала заносить метель снежная. Отлетели души их, и попали они в Чистилище, аккурат, когда Джорданову душу черти в ад за руконаложение тащили. Уж и молила Джина Судей Господних, и чертям лапы целовать пыталась, отмахнулись от причитаний молодой матери небожители.

Джине в Рай дорогу указали. Отказалась любящее сердце за Джордано последовать хотело, в Аду разделить муки смертные. Посовещавшись, Судии добро дали на это ее решение, но с дочуркой расстаться было надобно. Обещали воспитать из нее ангела чистого, светлого, но с условьем, что имени отца-матери никогда не узнает новый служитель Господа.

Расстроилась Джина, расплакалась, отошла в уголок с кровинушкой своей попрощаться. Глядит, ворота Чистилища открываются, новые души на суд Всеединого поспешают. Ну, она в суматохе-то и выскочила наружу. Приземлилась в Северной части Альп, здесь и обосновалась. Стала людям советом, Эхом-насторожем помогать, дочурку воспитывать. Даже с гномами горными дружбу соседскую завела. А лет сто назад один из них весть ей принес. В Аду перемены невиданные. Выбрался Джордано из котла. Ученье проходит какое-то рабфаковское. Закончит, будет проситься на Землю, с семьей соединиться.

Кристина была очарована голосом Эха, еще больше трогательным рассказом о любви и преданности молодых и горячих сердец. Но как не надеялась, никакого раскаяния со стороны скромной обитательницы пещеры не почувствовала.

Занятна история твоя. Тяжела была доля на Земле. Не хочешь ли упокоится в Раю?

А примут ли семью мою там?

Дочурку обязательно в Небесные ясли определят, в истинном духе воспитают. А супруга твоего нет силам тьмы отныне он служит.

Дитя заберут, а мужа и вовсе не пустят? Это ли счастием упокоения называют?

Облегчат муки твои душевные. Забудешь все, что так терзало тебя в миру.

Ополоуметь и тем счастие обрести, так что ли?

Ну…, Кристина даже растерялась от такого прямолинейного подхода простодушной крестьянской девушки.

Ни в жизнь такого не захочу, ни в смерть!

Но малышка твоя, так никогда и не вырастет, небось лет двести уже в колыбели спит?

Я хоть вкусила радости материнской, некоторым же это и вовсе не светит,– Эхо сделало многозначительную паузу. – Несмотря на их светлость. Да и как посмотреть на все это. Я, поди, всех матерей на свете счастливее – я ВСЕГДА нужна буду моей дочурке. И не придет ко мне тот тягостный момент, которого все матери на свете боятся – когда отпускать, аки голубка, чадо свое придется в мир.

А возлюбленный твой, душу продавший злу?

Грех тот нам с дочкой посвящен, вместе его и отплатим.

А если дела неправедные начнет творить он по возвращении? Начнет, к примеру, людей в горах губить.

Где там правда, где нет, сам Всеединый, как видела, не всегда разберет. А иных гостей непрошенных в горах, не то что бы припугнуть, но и наказать надобно, чтоб другим неповадно было. Лезут дурни безшабашные, юнцы сумасбродные, в беду попадают, потом о помощи взывают. И людей благородных ради них в горы коварные шлют, и птиц стальных присылают, а бывает, что и гибнет кто из спасателей таких. Сколько сил, жизней чужих, монет общинных, и ради кого? Петуха тщеславного, которому на насесте не сидится, взлететь охота, чтобы крачку покрывая кукарекать: «А я вот на самой-то вершине…». Тьфу! – Звук плевка у призрака вышел довольно натурально.

Значит, никак не хочешь в райских кущах счастье обрести?

Уж склалось так, что в светлом мире разлука ждет нас, в ином мире, темном, блага обрел муж, пущай и проживем мы в этом сером мире, сколько еще нам послежизни отпущено будет.

А я ведь помочь пришла тебе…

Пошто спасати меня пришла? Я боле твоего счастья в жизни видела. И еще жду. Верю, радость будет еще с нами.

Тут Кристина поняла, что измотана. Не в состоянии продолжать спор, найти аргументы и убедить призрак взойти на Небо. Навалилась усталость Эхо даже не предложило ей присесть.

Всего хорошего, Эхо. Надеюсь, счастье твое близко!

Да уж, не за горами! Прощай, ангел!

Кристина дошла до входа. Обернулась, прощаясь вежливым поклоном, и вылетела из расщелины.

Вслед ей из пещерной стены вышла прозрачная девушка, одетая в крестьянское платье прошлого века, с запелененным младенцем на руках. Малышка крепко спала, сладко посапывая на руках. Несмотря на ледяную стужу, на ее полупрозрачных щечках красовался розовый румянец здоровья. Призрак проводил Кристину взглядом, пока черная точка лыжницы не скрылась за соседней вершиной.