Чтение онлайн

Принято большинством голосов. Воздержавшихся – нет. Против Заратуштра-бек. Причина – не расслышал.

Внеочередное предложение: за казенный счет приобресть слуховой аппарат уважаемому члену Священного Синода Заратуштре-беку.

Принято большинством голосов. Воздержавшихся – нет. Против Заратуштра-бек. Причина – не расслышал».

На трибуну тяжело дыша поднялся следующий оратор – Аника-воин[150]. Воевода Рая в чине фельдмаршала, великан, груз многочисленных заседаний военных советов у которого отложился в объемном обрюзгшем пузе.

Следующий вопрос архиважнейшим считаю, грозно пробасил воевода и стукнул кулачищем по кафедре трибуны. Светлые миротворцы в Трехмирье отвагой своей известны. Но мощь рубежей наших, будя свара какая, удержать сей гарнизон не в состоянии.

И что вы предлагаете, уважаемый? – вопросил с места архангел Гаутама[151], известный своими радикальными пацифистскими взглядами. – Рекрутировать херувимов прямо из Небесных ясель?

Тактику холодной войны предлагаю ввесть. Охолонить супостатов страхом.

Ваши портреты по периметру границ Пентхауза развесить?

В зале послышались смешки. В Синоде туповатый воевода особой любовью не пользовался.

Зачем мои портреты? Можно вкруг границ государственных надувные редуты возвесть, зенитные установки аки настоящие надуть, танки...

И миротворцев резиновых их охранять поставить?!

Можно, а чего б нет? Душ этак тысяч двести-триста.

От резиновой армии пули будут отскакивать и, пружиня, обратно в неприятеля стрелять!

А ежели заденет чуток, магией али снарядом, то мы их извергов свистом богатырским из резиновых кукол выходящим напугаем!

Ото ж и посмеемся! – встрял в полемику хитрый и острый на язык раввин. Еже ли бы я, рабэ Мойша предложил глубокоуважаемому Синоду Светлую Армию надуть, меня бы вздули незамедлительно! Ну, порицание партейное точно бы вынесли. Но от вас, товарищ Аника, такие предложовывания точно в десяточку попадут!

И Синод погрузился в следующий круг дебатов, касаемых насущных государственных проблем Рая.

Интриги Орланды

Портал Кристины оказался хоть и не таким комфортабельным – никто в Верхнем мире не тратился на борьбу с турбулентными потоками, но точным. Пара вышла из мезопространства в видавшей виды телефонной будке, притулившейся на Набережной как воспоминание о золотом застое[152].

Курортный городок выглядел розовощеким ангелочком в объятиях исполинских гор. Он сонно потягивался, первые лучи светила улыбкой струились по улочкам.

Вот мы и на месте! – весело сообщил Демьян. Он радостно разглядывал знакомые здания сквозь мутные разводы на стекле.

На мгновенье молодые люди застыли, припечатанные друг к другу закрытой дверцей кабинки. Взаимная близость пьянила и отпугивала одновременно. Неловкую паузу прервал Демьян: он толкнул давно не смазывавшуюся дверь и уверенно шагнул на тротуар.

Пахнуло весенней свежестью, обильно сдобренной морским бризом.

Кристина глубоко вздохнула и сделала неуверенный шаг. В смятении она оглянулась. Интуиция ангелессы прямо-таки вопила, уговаривая повернуть вспять. И бежать, бежать, не оглядываясь.

Ты уже взрослая девочка! – отдернула себя она. – Не бежать от искуса следует, а бороться с ним, дух свой укрепляя. Да и в чем сомнения? Она просто радеет о спасении обращением к свету демона, своего идеологического противника. А то, что он ей нравится, так это только на пользу психологической работе идет…

Силуэт Демьяна уже маячил где-то за широченным платаном, и Кристина, ускорив шаг, застучала каблучками по мостовой.

Утренняя Ялта медленно просыпалась. Весеннее солнышко радостно щекотало первых прохожих. Машины с деловитой суетливостью начинали сновать по дорогам и пока еще пустым тротуарам. Даже прибой своим размеренным шумом приветствовал начало нового дня в преддверии летнего сезона.

Первые ранние птахи веселым щебетом пробуждали от долгого зимнего сна деревья-исполины. Очнувшиеся от спячки деревья и кустарники лелеяли намечающуюся зелень. Весна, бурная, смелая, не такая, как в раскисшей от грязи Москве, напористо тормошила неутомимых тружеников просыпающихся червяков и насекомых.

Питаемые соками гор, закаленные ветрами с моря, крепко стояли кипарисы и пальмы. Две вечнозеленых визитных карточек Южного побережья.

О, у нас такие в Парадизе выращивают ботаники! – восхитилась Кристина.
– А на пальмах кокосы или бананы растут, не знаешь? Никогда не была любителем естествознания. – И Кристина направилась к пальме, чтобы пообниматься.

Ты выглядишь дикой папуаской, радующейся встрече с домом, намекая на жизнь на или под плодоносным деревом, пошутил демон.

Не обзывай землян! Они славные и добрые. Пока вас не наслушаются.

Демьян оторвал, наконец, Кристину от пальмы и пара вошла в услужливо распахнутые двери знаменитой «Орланды», гостиницы, ставшей пятизвездочной чуть и не раньше самых знаменитых столичных отелей.

Поприветствовать Демьяна вышел сам управляющий, немолодой подтянутый мужчина лет шестидесяти. Наверное, портье сигнализировал.

Что-то вы рановато, господин Гедонис – не сезон еще!

Решил спутнице горы показать. Настоящие. А то больно высокие она уже видела, а красивые – еще нет.

Прекрасно! Погода располагает. Вы на уик-энд или дольше намерены задержаться?

Пока на пару деньков, а дальше…

Поживем-увидим, как у нас говорят.

Вот именно.

Асхат, оформи! – распорядился управляющий. И без канители.

Портье, бледный от указаний начальства, откашлялся и ломающимся юношеским голоском спросил:

Вам двухместный люкс?

Демьян прямо-таки физически ощутил, как напряглась Кристина.

Мне – как обычно, леди – лучший люкс. Поблизости.

И, несмотря на весомое уточнение, в ответ он получил полный благодарности взгляд скромницы.

«И долго мне в благородство играть?» с тоской подумал Демьян.

* * *

Демьян вошел в знакомые апартаменты и плюхнулся на любимое кресло Pap'a. Кажется, пора немного притормозить и осмыслить происходящее. Итак, он, демон-дракон, насильственно вычеркнутый из послежизни Андеграунда, жив. Жив-здоров, не смотря ни на что. И даже играет в любовь. С ангелом Верхнего мира.

Наверное, Мойры, плетущие нить его послежизни, откушали ненароком дурман-травы. Интересно, они удовлетворились, или еще чего Судьба отчебучит? Идти на заклание из-за слепых, выживших из ума старух, он не собирается. Не в правилах Гедонисов ловить попутный ветер – могучие крылья дракона и сила духа позволят Демьяну полет против молвы, нравов и законов, в конце-концов.