Чтение онлайн

Я задерживаюсь, пытаясь проанализировать свои ощущения от проецирования. Почему в этот раз у меня было ощущение засасывания, а не падения? Так же было, когда я покидала 1874 год. А, теперь понятно. Если отправляешься в прошлое, то падаешь. Если в будущее, то засасывает.

Зета кашляет, привлекая мое внимание. Я качаю головой, выпрыгиваю из чулана и замираю на месте при виде колониального Бостона, простирающегося передо мной. Именно простирающегося, потому что я смотрю не на улицу, а на открытое пространство. Там, где когда-нибудь будет Общественный парк, пасутся коровы. Нет фешенебельного и богатого района Бэк Бэй. А есть... вода. Самая настоящая бухта. Я осматриваю место, которое станет парком Бостон-Коммон. Нет и следа Капитолия с его гигантским куполом. Нет небоскребов, магазинов. Вместо этого чуть вдалеке я вижу Старый Капитолий – место, где началась Бостонская бойня. Он здесь, прямо перед моими глазами.

Также нет и следа домов из бурого камня. Есть лишь одно здание там, где в будущем будет пролегать Бикон-стрит – одна из наиболее заселенных улиц Бостона. Мы стоим перед высоким и длинным домом со стенами из какого-то коричневого камня и балконом.

– Что это? – спрашиваю я. – Где дома из бурого камня?

Зета не моргнув и глазом отвечает:

– До их появления еще около ста лет. Это особняк Хэнкоков. А вон там, – он показывает пальцем на Старый Капитолий, – место нашего назначения. Ты должна внимательно слушать меня и делать то, что я говорю, понятно?

– А у нас есть какой-нибудь план?

– У меня есть, – говорит Зета, даже не глядя на меня, и одергивает рукава. Понятно. Я страстно желаю получить хоть какую-то информацию, а Зета считает, что мне пока стоит оставаться в неведении.

Неожиданно вдалеке раздается колокольный звон.

– Давай! – кричит он. – Начинается!

Зета быстрым шагом идет по Бикон-стрит, которая в данный момент больше похожа на пастбище для коров, чем на ту улицу, какой я ее знаю. Он поворачивает направо, и мне приходится бежать, чтобы поспеть за ним. В этом чертовом платье я даже не могу нормально дышать. Мы поворачиваем налево, и прямо перед нами появляется Капитолий. Вокруг уже собралась толпа. Я готова действовать, но Зета оттаскивает меня назад.

– Но-но, – говорит он. – Мы наблюдаем со стороны.

 Он поворачивает меня к себе лицом. Его руки так крепко держат меня за плечи, что, скорее всего, останутся синяки. Демонстрация силы с его стороны. Способ напомнить мне о том, что он сильнее и быстрее меня. Да, да, я поняла. Ну, и не стоит забывать, что, ко всему прочему, у меня еще и маячок в руке.

– Каков наш девиз? – спрашивает Зета.

– Мы подправляем, а не изменяем.

Со своего места я вижу, как несколько десятков людей спешат к Старому Капитолию. Они ругаются и кричат что-то по поводу налогов. Меня пробирает дрожь. Эти люди умрут. Совсем скоро. Толпа орет на солдат, бьет их палками и дубинками. Лица солдат белые от ужаса, особенно на фоне красных мундиров. Они молоды. Так молоды. На их месте могла бы быть я.

Действие, разворачивающееся передо мной, можно назвать одним словом — хаос. Безумный хаос. Это напоминает мне одну из маминых картин: мазки настолько несочетающихся цветов, что даже непонятно, куда смотреть. Ее картины отражали ее сумасшествие, то же самое, что я вижу и здесь. Красный мундир здесь, вспышка белого там. Крики женщины, плач ребенка, мужчина позади меня и его дикий смех, когда он заносит камень поверх моей головы и кидает его в солдата, промазывая всего на несколько футов.

– Скажи мне, что бы ты подправила, – кричит Зета. – Что бы ты подправила в событиях прямо сейчас.

– Что? – ору я.

Я смотрю на толпу и пытаюсь сосредоточиться. Людей становится все больше и больше, и солдаты вынуждены вызвать подкрепление. В их глазах паника. Толпа просто затопчет их. Какой-то мужчина призывает вздернуть их на виселице. Я в ужасе ловлю ртом воздух. Все совсем не так, как в учебниках по истории. Где же солдаты, которые стреляют в беззащитных и безоружных граждан? Эти люди – толпа, и действуют они, как толпа. Нет никакой возможности их остановить.

– Я не знаю! – кричу я Зете. – Здесь слишком много людей!

Темнокожий мужчина толкает меня, торопясь в первые ряды наступающих. Он оборачивается на долю секунды, как будто хочет извиниться, но потом поворачивается и бежит к громче всех кричащему белому мужчине, стоящему в центре. Кажется, это лидер группы. Он выкрикивает лозунги, а толпа подхватывает их.

– Это Криспус Аттакс, – говорит Зета, показывая на темнокожего мужчину. – Вон тот, – он показывает на лидера, – канатный мастер Сэмюель Грей. Они оба сегодня погибнут. Хочешь знать, кто еще?

У меня отвисает челюсть, когда я вижу, как два солдата просят людей отойти назад и призывают их к порядку. Какой-то мужчина замахивается палкой и ударяет одного из солдат в челюсть, звук хруста которой толпа приветствует громкими возгласами.

Зета хватает меня за руку и показывает на двух парней, пробивающихся сквозь толпу в первые ряды:

– Джеймс Колдвелл и Сэмюель Мейврик. Жертвы номер три и четыре.

Один из парней оборачивается к другому:

– Стреляют! – кричит он. – Мы должны помочь.

Он не знает. Никто из них не знает. Они примерно моего возраста. Шестнадцать, максимум семнадцать лет. Они не заслуживают погибнуть таким образом. Я пытаюсь вырваться из захвата Зеты и догнать их, чтобы оттолкнуть назад, но он слишком крепко держит меня.

– А вот и номер пять, – он показывает на мужчину с краю. – Патрик Карр.

У меня останавливается дыхание, когда я вижу Патрика Карра. Он знает, что произойдет. Это написано у него на лице. Но не это привлекает мое внимание, а маленький мальчик рядом с ним. Патрик Карр – отец.

– Иди домой, – говорит он сыну.

– Но…, – произносит мальчик.

– Сейчас. Иди домой, сейчас же.

Его сын поворачивается и убегает, быстро переставляя свои маленькие ножки.

Толпа начинает бросать палки, камни и все, что видит перед собой. Большой, крепкий мужчина устремляется к солдату.

– Вы, сукины дети, не сможете перестрелять нас всех. Стреляйте! Почему вы не стреляете! Вы боитесь стрелять! – кричит он. Я вздыхаю.

– А это тот, кому мы сегодня поможем, – говорит Зета, показывая на мужчину напротив толпы. – Кристофер Монк. Его сегодня ранят, но он проживет еще почти десять лет. За это время город потратит на уход за ним непомерную сумму денег. Мы сделаем так, чтобы этим деньгам нашлось лучшее применение.

Я едва обращаю внимание на парня примерно моего возраста, который держит в руках что-то похожее на маленькую бейсбольную биту и кричит на солдат. Мое внимание все еще приковано к Патрику Карру. Толпа продвигается вперед, к солдатам.