Чтение онлайн

Когда начинаешь читать эту монументальную книгу (в опубликованной части около тридцати трёх печатных листов — размер, совершенно необычный для детской познавательной книги), с первых же страниц покоряют простота и образная конкретность изложения материала.

Природа, животный мир древнейшего периода, «рождение» человека, условия его жизни в первобытном лесу становятся зрительно представимыми и укладываются в сознании не как разрознённые картины, а в стройной системе, соответствующей современным научным представлениям о происхождении человека.

Снова Ильин обращается одновременно и к воображению подростка, и к его способности усваивать логические построения, если они конкретизированы, если общее показано в частном.

Снова Ильин мастерски управляет словом: то ставит научный термин в таком контексте, что он воспринимается как образ, то заменяет термин обиходным выражением, настолько точно передающим существо явления, что от него не отказался бы и учёный.

Мы читаем о ярусах леса, по которым расселились животные и птицы, о цепях питания, о невидимых стенах, отгораживающих лес от степи, о невидимых клетках, в которых природа держит животных, не позволяя им переступать порог. Перед читателем возникает ясная, цельная картина первобытной природы. Она обогащает знаниями и даёт пищу воображению. И, как световые блики, разбросаны по страницам такие удивительные сообщения, что хочется поскорее поделиться ими с кем-нибудь. А вы знаете… ну, хотя бы о рыбах, которые прыгают по берегу и карабкаются на деревья, используя плавники как ноги?

Рассказывая о близком родстве человека с обезьяной, авторы сразу же определяют коренное различие между человеком и всеми другими представителями животного мира. В следующих главах они говорят подробно об эволюции первобытного человека, раскрывают историю непрестанного, упорного труда, который сформировал человека современного.

Всё это читатель неизбежно воспринимает как конкретизацию и развитие предваряющего эти главы обобщения:

«Человек нашёл способ, оставаясь самим собой, проходить сквозь невидимые стены, которые держат в плену животных». Это показано на примерах. Древним ящерам понадобился миллион лет, чтобы стать птицами. И заплатили они за это потерей передних ног. А человек завоевал воздух в несколько сот лет, и для этого ему не пришлось стать безруким.

Вся история первобытного человечества предстает перед нами как тяжёлая борьба за освобождение из плена, в котором природа держит животных, ограничивая возможности их передвижения, привязывая одних к лесу, других — к степи, запирая одних на вершинах деревьев, других — в глубинах вод.

Преодолев эти ограничения, изменяясь сам, вырастая с помощью созданных им орудий труда, человек начинает покорять природу. Так возникает в книге лейтмотив почти всех произведений Ильина.

И внезапный бросок в будущее: «Со временем дикая природа, не изменённая человеком, останется только в заповедниках».

Но до этого ещё далеко. Медленно, трудно растёт человек. Сперва ноги освобождают руки для работы. Потом руки удлиняются лопатой. Человек выходит из лесов. В каменном веке он идёт в школу-тысячелетку — учиться у природы — и создаёт начатки науки, техники, искусства. Трудом сотен поколений зарабатывает себе ум.

Отлично найденные образные определения, вроде школы-тысячелетки, ног, освобождающих руки, рук, удлинённых лопатой, характеризуют способ изложения, принятый в этой книге, способ лаконичного обобщения и суммирования материала.

Авторы напрасно теряют иногда доверие к действенности метода, которым излагают они историю первобытного человека, к увлекательности своего повествования и прибегают к сравнениям, не углубляющим понимание материала, а только развлекательным. Так представляется ненужным развёрнутое сравнение книги о пути человечества со старинным романом, где подробно рассказывалось о предках и детстве героя. Обращение к читателю: «Вспомните старинные романы» — риторично, потому что подросток, читатель книги, не знает старинных романов и вспомнить ему нечего. Это сравнение использовано для другого, столь же необязательного: человекоподобная обезьяна сравнивается с бабушкой героя книги, которую нелегко увидеть целиком, «потому что от неё осталось всего только несколько косточек». Выпадает из стиля книги и характеристика перехода от матриархата к патриархату: «Реже стали покрикивать дома на мужей. А мужья стали чаще огрызаться и переходить в наступление. Раньше, бывало, тёщам, тёткам и бабушкам ничего не значило выжить из дому чужого. Теперь за ним стали ухаживать».

Такие аналогии, ничем не обогащающие читателя, вторгаются в рассказ инородным телом. Их немного, но они особенно досадны, потому что в этой книге, как и в прежних произведениях Ильина, так привлекательно, так методологически важно мастерство точных и лаконичных сравнений, характеристик, словно яркой вспышкой освещающих идею и материал книги.

Вторая и третья части книги знакомят нас с развитием человечества от времени египетской культуры до эпохи Возрождения.

Рассказ становится сложнее, требует от читателя большей сосредоточенности, большего внимания, чем в главах, посвящённых первобытному человеку. Вправе ли мы поэтому считать, что авторы обращаются во второй части к другим, более взрослым читателям?

Нет. Они рассчитывают, что усвоение сравнительно простого материала первой части подготовляет читателя к восприятию более трудных глав. Это методологически оправдано.

Но, разумеется, усложнение материала, качественное отличие его от прежнего потребовало и поисков новых выразительных средств.

До этой книги мы знали Ильина — мастера художественных, точных характеристик явлений и вещей. Во второй и третьей частях книги «Как человек стал великаном» мы находим и характеристики людей. Главы, посвящённые культуре народов или достижениям эпохи, чередуются с главами, характеризующими облик великих философов, деятелей науки, искусства, политики, их учения и труды.

Меняется и тональность повествования. Чем значительнее достижения человечества, чем отважнее и мудрее становится с веками его борьба за познание мира и покорение природы, тем поэтичнее рассказ о нём. Мы читаем словно оду человечеству.

Думается, что это изменение тональности связано не только с характером материала, но и с эпохой, в которую авторы работали над второй частью книги. Она писалась в героические годы Отечественной войны. Понятна внутренняя потребность писателя, всегда воспевавшего великолепную созидательную работу человечества, страстно говорить о благородных идеях и мирном труде, преображающих мир, в дни, когда фашисты совершали массовые убийства и бессмысленные разрушения.

Именно в это время авторы вспоминают о вековечной борьбе между силами прогресса и мракобесием.

Они показывают читателю, что, как бы ни была тяжка для человечества борьба, в конечном счёте новое всегда побеждало.

Приподнятым, почти торжественным становится повествование во второй части книги.

«Тесен был мир, в котором жил человек пять тысяч лет назад.

Когда египтянин тех времён оглядывался вокруг, он видел справа и слева каменные стены — горные цепи Ливийской и Аравийской пустынь. Посредине текла река Нил. Впереди чернела страшная пучина моря. Позади были пороги и водовороты — преисподняя, из которой Нил поднимался на землю. А над всем этим покоился голубой потолок неба, словно опиравшийся на стены гор.

И египтянин думал, что эта тесная комната заключает в себе весь мир».

Так начинается вторая часть книги. Обстановка действия, исходная позиция, с которой в ту эпоху человек начал раздвигать границы своего мира, дана лаконично и образно. Авторы ищут конкретных примет, которые помогли бы читателю освоиться — на этот раз уже не с вещами, не с явлениями природы, а с миропониманием людей той эпохи.

«Свою реку египтяне называли просто Река, а себя — «люди», как будто не было другой реки и других людей на свете». И когда они, расширяя свои познания о мире, нашли другую реку, да ещё текущую не на север, а на юг, то записали, что «в Евфрате вода, обратившись вспять, течёт назад и идёт вверх по течению…». Слова «раб» ещё нет. Новое, непривычное выражают старыми словами. «Живые убитые» — так называют пленных».