Воспитание поколений
Шрифт:
Впрочем, это только казалось. Ведь именно из таких ребят формировались кадры Красной Армии, это они семнадцатилетними, а иные, как Гайдар, четырнадцатилетними шли на фронты гражданской войны. Они вступали в комсомол и в партию, боролись с бандитами, с кулаками, восстанавливали шахты и заводы. Нет, событий в их жизни было не меньше, чем у беспризорников, и события были значительнее, типичнее для времени.
С Чапаевым, Левинсоном читатели познакомились, когда эти герои были уже взрослыми. Образ Павки Корчагина стал верным спутником молодёжи только в 30-х годах.
Пожалуй, первым настоящим другом-ровесником, которого дала наша литература юным читателям, был Борис Гориков, герой «Школы» Гайдара.
В его судьбе необыкновенное действительно обусловлено временем.
Цепь важных событий и неизбежных в жизни случайностей определила судьбу Бориса.
В первых двух частях книги, до того как Борис попал на фронт, мне кажется особенно интересной, значительной широта и рельефность изображения эпохи.
Накопление небольших эпизодов, в которых проявляются важные черты времени, в конечном счете даёт многостороннее и ясное представление об условиях, в которых складывался характер героя повести. Рассказ ведёт Борис Гориков, иначе говоря, события даны так, как мог их воспринять и понять подросток того времени.
Предреволюционный год. В город приводят пленных.
«Так вот какие они, — думали мы с Федькой, пропуская колонну. — Вот они, те самые австрийцы и немцы, зверства которых ужасают все народы. Нахмурились, насупились — не нравится в плену. То-то, голубчики!..» Возвращались домой мы немного подавленные. Отчего — не знаю. Вероятно оттого, что усталые серые пленники не произвели на нас того впечатления, на которое мы рассчитывали. Если бы не шинели, они походили бы на беженцев. Те же худые, истощённые лица, та же утомлённость и какое-то усталое равнодушие ко всему окружающему».
Борис уже смутно чувствует фальшь официального освещения событий, и не только встреча с пленными наталкивает его на размышления. Не может он поверить слуху, будто учителя Галку арестовали не то за шпионаж, не то за разбой на проезжих дорогах. И действительно: Гориков узнал, что на самом деле учитель арестован «за политику».
Множатся недоумения: не хватает продуктов, а купцы на этом богатеют. Борис поёт во всю глотку «Боже, царя храни», а мать почему-то морщится.
Во всём этом нелегко разобраться мальчику. И он рад уйти от трудных мыслей в игру или заняться весёлым приключением с крокодилом, которого пономарь не то по ошибке, не то из озорства встретил колокольным звоном.
Но надолго не уйдёшь. Солдат с фронта принёс письмо от отца и маузер, чтобы Борис его спрятал. Мальчик пытается затеять с солдатом «взрослый» разговор.
«— Ну, как у вас на фронте, как идут сражения, какой дух у наших войск? — спросил я спокойно и солидно.
Солдат посмотрел на меня и прищурился. Под его тяжёлым, немного насмешливым взглядом я смутился, и самый вопрос показался мне каким-то напыщенным и надуманным.
— Ишь ты! — И солдат улыбнулся. — Какой дух! Известное дело, милый, какой дух в окопе может быть… Тяжёлый дух. Хуже, чем в нужнике».
А потом, когда пришла мать, о многом ещё говорил гость с фронта. И совсем не похож был его рассказ на всё, что слышал Борис от учителей, от товарищей — сыновей купцов и чиновников.
«Слова солдата оставляли па душе осадок горькой сухой пыли, и эта пыль постепенно обволакивала густым налётом все до тех пор чёткие и понятные для меня представления о войне, о её героях и её святом значении. Я почти с ненавистью смотрел на солдата».
Почти с ненавистью… Это очень неприятно, когда рушится мир чётких представлений и приходится самому разбираться в путанице фактов, впечатлений.
Приходит тайком отец — большевик, как позже узнает Борис. Он самовольно покинул фронт. Его арестовывают, предают военному суду, казнят. Борис, сын «дезертира»-большевика, становится отщепенцем в мелкобуржуазной среде реального училища.
Ему потом кажется, что это он сам пришёл к красным, по собственному разумению выбрал самую правильную, самую революционную партию. Но старый большевик Чубук сомневается:
«Бывает и так. Бывает, что человек и своим умом дойдёт… Вот Ленин, например. Ну, а ты, парень, навряд ли… Это тебе только кажется, что сам. Жизнь так повернулась, вот тебе и сам! Отца у тебя убили — раз. К людям таким попал — два. С товарищами поссорился — три. Из школы тебя выгнали — четыре. Вот ежели все эти события откинуть, то остальное, может, и сам додумал».
Первые две части повести — это, в сущности, «дошкольные» годы героя. Образ Бориса только намечается. В центре повествования не столько сам Борис, сколько обстоятельства, определившие его судьбу и условия развития характера. Удивительно, как много и широко сумел Гайдар рассказать об эпохе, не выходя из круга впечатлений и переживаний своего героя-подростка!
Широта изображения сочетается с точностью и характерностью каждой детали. Гайдар пишет для детей — он помнит, что многие ассоциации, воспоминания, легко возникавшие у взрослых современников событий, отсутствуют у юных читателей. Поэтому он и выбирает эпизоды, в которых проявляются основные, определяющие черты эпохи, прежде всего те, что влияли на рост революционного движения: нехватка продовольствия, дороговизна и богатеющие купцы, официальная шовинистическая пропаганда и факты, обнаруживающие её лживость (пленные, рассказ солдата, арест Галки, судьба отца).
В сущности, почти всё, что вызывает размышления Бориса, пробуждает его сознательное отношение к событиям, в то же время отражает мысли и рост сознательности народных масс в те годы.
Мастерство Гайдара проявляется здесь не только в рельефности и красочности эпизодов или в чёткости образов людей, характеризованных часто всего двумя-тремя фразами. Самый отбор материала, жизненных впечатлений, который положен в основу эпизодов, постепенное нарастание недоумений Бориса и драматичности событий свидетельствуют о зрелости и силе художника, о его мудром расчёте на уровень знаний, жизненного опыта и на особенности восприятия читателей-подростков.
Но подлинное произведение искусства, созданное для детей, представляет ценность и для взрослых. Если в 30-е годы, когда «Школа» начинала свою жизнь, в эпизодах первой части, посвящённой дореволюционному времени, взрослые читатели узнавали знакомое им по воспоминаниям, радовались точности изображения эпохи, то к 50-м годам положение изменилось. Для большей части взрослых читателей уже не существовало личных воспоминаний о предреволюционных годах. Читая книгу об этой эпохе, они не «узнают», а «познают», иначе говоря, книга для них играет в какой-то степени ту же роль, что и для детей. Так увеличивается с годами ценность художественного произведения, созданного с большим запасом прочности, — его эстетическое значение остаётся тем же, а познавательное — усиливается.
Это относится, конечно, не только к первой части произведения, но и к последующим.
Настоящая школа Бориса Горикова — фронт. Как почти всегда у Гайдара, характер героя определяется в переломные моменты, в связи с его поступками, накладывающими отпечаток на всю жизнь. Но не самый поступок меняет человека, формирует его, а переживания и события, обусловленные поступком.
Для Жигана, героя «Р. В. С.», достаточно было одного волевого броска, одного смелого поступка, чтобы наметился, хотя бы в общих чертах, ещё не установившийся характер, наметилась его дальнейшая судьба. Это не воспринимается как упрощение — обстоятельства, изображённые в повести, и образ Жигана оправдывают такой перелом, он психологически убедителен. Но в «Школе» формирование характера героя сложнее и разработка его образа гораздо глубже, а потому и произведение в целом богаче, чем «Р. В. С.».