Чтение онлайн

«Его плевок, брошенный в последнюю минуту, жёг меня, как серная кислота. И ещё горше становилось от сознания, что поправить дело нельзя, объяснить и оправдаться не перед кем и что Чубука уже больше нет и не будет ни сегодня, ни завтра, никогда…»

Борису удалось бежать, разыскать свой отряд. Он ничего не скрыл, рассказал всё, как было. Кроме плевка.

И тогда начинается мучительная расплата — то переживание последствий поступка, в котором куётся характер.

Казалось бы, пройдена драматическая кульминация повести. Впереди медленный и трудный путь искупления вины, завоевания вновь доверия товарищей. Но оказалось, что и этого урока мало! Снова Борис совершает тяжёлые ошибки, подходит к краю моральной гибели. Опасность таится в естественном как будто бы способе, которым Борис старается вернуть доверие отряда, — в попытках проявить безудержную отвагу, совершить на глазах у всех геройский поступок. Это не удаётся, и читатель видит, как важен выбор средств для достижения благородной цели. Средства, выбранные неверно, могут всё погубить.

Был в отряде отчаянный храбрец, красавец, балагур, баянист, что называется, «первый парень на деревне», — Федя Сырцов, командир разведки. К нему, в конную разведку, и попросился Борис. «Я сдружился с Федей Сырцовым, хотя Федя вовсе не был похож на расстрелянного Чубука. Если правду сказать, то с Федей я себя чувствовал даже свободнее, чем с Чубуком. Чубук был похож на отца, а не на товарища. Станет иногда выговаривать или стыдить, стоишь и злишься, а язык не поворачивается сказать ему что-нибудь резкое. С Федей же можно было и поругаться и помириться, с ним было весело даже в самые тяжёлые минуты».

Два как будто бы несовместимых стремления определили дружбу Бориса с Федей: он хотел сражаться рядом с отважным бойцом, чтобы были случаи проявить собственную храбрость и тем заслужить прощение отряда; и в то же время он искал лёгкой жизни, лёгкой дружбы, хотел избавиться как раз от того, что помогало ему стать человеком, — от требовательного, сурового воспитания.

Всё ещё легкомысленный, Борис не обращает внимания на недоверчивое отношение командира отряда Шебалова к самовольничающему, не признающему дисциплины Феде. И неподчинение приказам, и Федины набеги на крестьянскую сметану казались Борису неважными по сравнению с воинской доблестью разведчика.

Но вот разоблачается и эта доблесть, её анархическая природа. Приказал Шебалов Феде выяснить, есть ли на Выселках белые. Отправились в разведку. Дождь, плохая дорога. Заходят на хутор. Гостеприимный хозяин угощает бойцов самогоном. Говорит, что зять его утром пришёл с Выселок и белых там нет. Федя решает: «Раз с утра не было, значит, и сейчас нету. Весь день такой дождина, кого туда понесёт?» И продолжает пьянствовать. Все принципы Феди в этой пьянке напоказ: «Выпьем за всемирный пролетариат, за итальянскую революцию! Пошли, господи, чтобы на наш век революций хватило и белые не переводились! Дай им доброго здоровья, хоть порубать есть кого, а то скучно было бы без них жить на свете».

И даже этого оказывается мало, чтобы раскусил Борис своего друга. Федя соврал, вернувшись в отряд, будто побывал на Выселках. Шебалов не очень поверил ему. Спрашивает Бориса. И подтвердил Гориков Федину ложь, чтобы не выдать друга. Тогда Шебалов поверил.

А потом оказалось, что белые там, на Выселках. Ложь обнаруживается. Федя, чтобы загладить вину, совершает молодецкий налёт на Выселки. Но это сделано без приказа, вопреки приказу. Федя должен был отправиться в другое место. «Дорого обошелся отряду смелый, но самовольный набег разведки на Выселки. Не говоря уже о трёх кавалеристах, попавших по ошибке под огонь своего пулемета, была разбита в Новосёлове не нашедшая Феди вторая рота Галды, а сам Галда был убит. Обозлились тогда красноармейцы нашего отряда и сурового суда требовали над арестованным Федей».

Как Борис погубил Чубука, так Федя подвёл под пулю другого замечательного бойца — Галду. А потом Федя бежал из-под ареста, и тогда окончательно выясняется, что это за человек: он ушёл к махновцам.

Снова повторяется ситуация (Борис — Чубук, Федя — Галда). И это, конечно, неспроста. Гайдар показывает читателю два варианта судьбы, показывает, на какой опасный путь вступил Борис, кем мог бы он стать, слепо пойдя за Федей.

Ещё не искупил Борис первую вину, а за ним уже новая — ложь командиру и участие в самовольном набеге.

Достаточно, чтобы одуматься? Нет, Борис всё ещё хочет сбросить с себя груз вины сразу, рывком.

«Все эти дни у меня были заполнены одним желанием — загладить свою вину перед товарищами и заслужить, чтобы меня приняли в партию.

Но напрасно вызывался я в опасные разведки. Напрасно, стиснув зубы, бледнея, вставал во весь рост в цепи, в то время, когда многие даже бывалые бойцы стреляли с колена или лёжа. Никто не уступал мне своей очереди на разведку, никто не обращал внимания на моё показное геройство.

Сухарев даже заметил однажды вскользь:

— Ты, Гориков, эти Федькины замашки брось!.. Нечего перед людьми бахвалиться… Тут похрабрей тебя есть, и те без толку башкой в огонь не лезут».

Федькины замашки! Как важна эта веха, поставленная Гайдаром на пути подростков — читателей «Школы», как важен тщательно и до последней черты убедительно обрисованный образ Феди!

Всеми ситуациями «Школы» Гайдар страстно утверждал, что качества советского солдата определяются не только его отвагой и сноровкой, но и его нравственным обликом, свойствами характера.

Недаром говорил Гайдар незадолго до Отечественной войны: «Шили в то время такие умелые, знающие люди, которые из военной хитрости прикинулись детскими писателями и помогли ребятам вырасти хорошими, храбрыми солдатами». Конечно, не из военной хитрости и не прикинулся Гайдар писателем — он был писателем и воспитателем по призванию.

Ошибки Бориса Горикова — следствие присущей почти всякому подростку импульсивности поступков и легкомыслия, связанного с недостатком жизненного опыта. В обычных условиях его ошибки привели бы, вероятно, к не очень значительным последствиям. Но совершённые в исключительных обстоятельствах гражданской войны, когда за детскую выходку приходилось нести взрослую ответственность, легкомысленные поступки Бориса стоили жизни Чубуку, а потом привели на край пропасти — к тесной дружбе с бандитом Федькой.

Именно потому так велико педагогическое значение повести, что истоки ошибок её героя самые простые, свойственные возрасту, а значит, свойственные и юным читателям. Книга зовёт подростков задуматься над ошибками Бориса, чтобы внутренне подготовиться к достойному поведению в исключительных обстоятельствах.

«Школа» — это книга о прошлом, каждой строкой устремлённая в будущее. Рассказывая о пути Бориса Горикова, писатель озабочен судьбой своих читателей, которым в другой обстановке, быть может, не столь драматической, но достаточно напряжённой, придется выдерживать борьбу с главным врагом — собственной распущенностью, собственным легкомыслием.

В первых двух частях «Школы» Гайдар даёт лаконично выписанные, но запоминающиеся, рельефные образы людей, типичных для времени, — рисует мелкобуржуазную среду провинциального города, показывает солдат, пленных, создаёт иронический портрет эсера и противопоставляет ему образы большевиков.

Во фронтовой части повести писатель создаёт образы бойцов и командиров отряда, которые дают читателю очень отчётливое представление о том, как училась Красная Армия воевать, в каком крепком товариществе жили и сражались бойцы.