Воспитание поколений
Шрифт:
— Пусть качаются, — ответил Владик».
Программу партизанских действий на случай неудач в войне — вот что подсказывает своим читателям Гайдар! Программу, ставшую реальностью с первых дней Отечественной войны.
«Военная тайна» вышла в 1935 году. Тогда и позже появлялись романы, повести о будущей войне, где победа достигалась настолько легко и просто, что становилось непонятным — к чему готовить себя, о чём беспокоиться? А Гайдар взволнованно и упорно думал обо всех возможных поворотах будущей войны, о всех «если бы» и «тогда бы мы с тобой как?».
Он настойчиво воспитывал в своих читателях стойкость, веру в победу при любых обстоятельствах, решимость бороться до конца.
Он требовал от юношей моральной чистоты, верного товарищества, благородства в каждом поступке и душевном движении, требовал этого как обязательных качеств солдата.
Трудно найти в нашей художественной литературе другой пример такого страстного и конкретного призыва к молодёжи, высказанного в годы мирной жизни: будьте готовы к великим жертвам, к великой борьбе!
Вот почему Гайдара так привлекали в этой повести самые разнообразные варианты решительных, смелых характеров. Ведь как подчёркнута параллельностью двух диалогов настойчивость Владика, страстность его мечты о борьбе с врагами и боевом подвиге!
Страстность передана энергией, ритмом реплик Владика (о ритме несколько позже) и повторением почти в тех же выражениях конкретного плана решительных действий в различных воображаемых обстоятельствах («А потом… потом поехали бы мы прямо к тюрьме. Убили бы одного часового, потом дальше… Убили бы другого часового. Вошли бы в тюрьму. Убили бы надзирателя…» — в первом диалоге и «Потом во время восстания бросились бы все мы к городу, грохнули бы бомбами в полицию, в белогвардейский штаб, в ворота тюрьмы…» — во втором диалоге). Интересно, что в обоих диалогах совершенно одинакова реакция Тольки и ответ па нее Владика («Что-то уж очень много убили бы, Владик!..» — «А что их, собак, жалеть?» — холодно ответил Владик» и «Что-то уж очень много грохает!.. Так, пожалуй, и все дома закачаются». — «Пусть качаются», — ответил Владик»). Сомнения Толи оттеняют непреклонность и решительность Владика. Не только в поступках, в замыслах, в мечтах самих героев выражены черты упрямства, настойчивости, но и в авторских характеристиках, главным образом в определяющих словах и эпитетах.
«— И послали на пионерработу — упрямо [13] повторила Натка», рассказывая, что не того ей хотелось.
«Дело, товарищ Гитаевич, — упрямо повторил Сергей», когда его не хотели выслушать.
«И разбили бы они Красную Армию, — упрямо и дерзко продолжал Владпк».
«Дерзковатый мальчишка», — одобрительно и ласково говорит Натка о Владике.
Определения и эпитеты вообще играют особую роль в стилистической системе Гайдара — на них лежит большая эмоциональная нагрузка. Гайдар — это особенно ясно проявляется в произведениях, написанных после «Школы», в частности в «Военной тайне», — любит иногда преувеличенно сильные определяющие слова. Они резко акцентируют эмоциональность эпизода, часто сообщают романтический характер и торжественную приподнятость повествованию.
13
Курсив в цитатах везде мой. — А.И.
Например, в сне Сергея: «— Это хороший конь! — гневно и нетерпеливо повторил Сергей и посмотрел на глупых ребятишек недобрыми глазами» (а ребятишки не спорили — они всего только «молча жадно грызли чёрный хлеб»); там же: «Посмотрим!» — гневно крикнул Сергей; и: сон «круто и упрямо сворачивал туда, где было темно, тревожно и опасно». В последнем примере заметна ещё одна особенность многих определений: их неожиданность в данном контексте, некоторое смысловое смещение по сравнению с обычным словоупотреблением: сон упрямо сворачивал; Натка, прощаясь с Сергеем, хочет «крикнуть ему что-нибудь крепкое и тёплое»; про сказку о Мальчише-Кибальчише Алька говорит: «Это военная, смелая сказка»; Натка подумала, что недалеко лежит «эта тяжёлая страна Румыния, где погибла Марица»; флаг высился «над гордою Алькиной могилой». Владик и Толька увидели в окне лагерной больницы мальчишку и приветливо помахали ему руками. Но мальчишка рассердился и показал им кулак. Они обиделись и показали целых четыре. Тогда «злорадный мальчишка неожиданно громко заорал, призывая няньку».
Тут неожиданность эпитета «злорадный», в сущности, неоправданного поведением мальчика, оттеняет комичность эпизода. Но чаще мы находим в «Военной тайне» определяющие слова и эпитеты подчёркнуто приподнятые. Даже о стрекотании цикад сказано — «торжественно гремел из-за пыльного кустарника мощный хор невидимых цикад».
Можно было бы привести ещё много примеров, чтобы показать волевую, «упрямую и дерзкую» направленность определений и эпитетов. Это одно из самых важных для Гайдара стилистических средств, устанавливающих тональность произведения.
Интересно отметить ещё один контраст: волевое, героическое направление повести, выраженное и в драматичности событий, и в энергии «военного» диалога Владика с Толькой, и в сказке о Мальчише-Кибальчише, контрастирует с мягким, лирическим лейтмотивом образа Альки. Но тут нет диссонанса. Больше того: сложное переплетение трёх мотивов — драматического, романтико-героического и лирического — создаёт то, что хотелось бы назвать музыкальным, симфоническим построением вещи. Эти три мотива пронизывают всё творчество Гайдара. Но в других произведениях обычно один из них ведущий, два побочных. И кажется, только в «Военной тайне» все три равноправны.
8
И снова о том же — об опасностях, подстерегающих подростков на жизненном пути.
Гайдар пишет повесть «Судьба барабанщика» (1938) — о мальчике, отец которого арестован (за растрату).
Про обстоятельства, которые привели к аресту отца и обусловили сложную Серёжину судьбу, Гайдар пишет лаконично, без тех характерных, любовно выписанных деталей, которые обычно и создают ощущение полной достоверности происходящего в его повестях. Эта лаконичность контрастирует с подробной разработкой всего, что относится к поступкам самого Серёжи, к его внутреннему миру и переживаниям.
Итак, отец арестован, мачеха через некоторое время выходит за другого и уезжает с новым мужем на курорт. Мальчик предоставлен самому себе. Жизненная опытность Серёжи ничтожна, он неустойчив, бороться с соблазнами не умеет, а для развлечений нужны деньги. Серёжа взламывает ящик стола, но находит там не деньги, а браунинг. Потом продаёт меховую горжетку мачехи, всё больше запутывается, связавшись с дурной компанией, и, наконец, попадает в руки шпиона и его пособника — матёрого бандита.
«Судьба барабанщика» — может быть, самая «приключенческая» книга Гайдара. Но ведь мы знаем, что всегда у него острый сюжет не самоцель, а средство конструирования реально возможных и в то же время напряжённых обстоятельств, в которых проявляется и формируется характер героя. И всегда (кроме повестей о прошлом) ситуации отражают интересы и тревоги времени работы над книгой. В то время много писали о шпионах. И на страницах «Судьбы барабанщика» читатель встречается со шпионом. Но не в нём, в конечном счете, дело. Это «предлагаемое обстоятельство» работает в направлении, нужном писателю, — помогает ему привести героя к душевному кризису (того же рода, что пережил Борис Гориков), который позволяет резко покончить с дурным, тяжёлым прошлым.
На фоне всех внешних событий, вызванная ими и вызывающая их, проходит трудная внутренняя борьба Сережи.
В повести последовательно и развёрнуто выражен один из основных мотивов этической темы Гайдара: дурной поступок влечёт за собой другие, более серьезные. Попытка скрыть вину или уговорить себя, что она незначительна, вызывает нагромождение новых, более тяжёлых провинностей, может довести до преступления. Мысль сама по себе не новая — её можно причислить к тому, что принято называть прописными истинами. Были сотни нравоучительных рассказов, стишков для детей на эту тему. Авторам их казалось, что для выражения простой мысли достаточно примитивных художественных средств, умозрительно скомпонованного сюжетика. Эта элементарная ошибка объясняет малую действенность таких произведений.
Совсем иначе у Гайдара: простота основной этической идеи «Судьбы барабанщика» — это простота конечного результата теоремы, требующей сложной цепи доказательств. И суть тут в том, как построены доказательства, в их логической и, главное, эмоциональной силе.
Содержание психологической коллизии повести в том, что Серёжа всё время старается убедить себя, будто он не так уж запутался. Мальчик неглупый, он приводит самому себе наивные резоны, в которые, в сущности, и не верит. Серёжа видит, что «дядя» — жулик, а сам он пособник жулика, но начинает выдумывать, будто этот «дядя» изобретатель, будто он всё для его, Сережиной, пользы делает. Мальчик очень хочет верить примитивному дядиному вранью, хотя оно разоблачается на каждом шагу.