Воспитание сына
Шрифт:
Если мальчик доверяет своим чувствам, он находится в контакте с реальностью своего опыта и бытия. Только в этом случае он может использовать свои собственные ценности при выборе жизненного пути, а не руководствоваться мнениями и поступками других. Когда внутренняя система управления работает четко и слаженно, у наших сыновей формируются такие представления о жизни, которых достаточно для понимания всей сложности существования в техногенной эпохе. Это вызов, который бросает им эпоха и на который им обязательно придется отвечать, став взрослыми мужчинами.
Глава 6
Ограды и запреты: пусть растет в безопасности
Мальчики подобны коровам. Чем старше они становятся, тем просторнее должно быть пастбище. Но забор им нужен всегда.
Д: Когда я беседую с большой группой родителей на тему «ограды», я начинаю со своей любимой истории о выборе последствий. Эту историю на семинаре для родителей мне рассказала Сюзанна, мать двух мальчиков — девятилетнего Джейсона и восьмилетнего Майкла. Вот эта история.
«В течение трех месяцев мы всей семьей планировали свою первую поездку в Диснейленд. Сроки назначались и переносились, откладывались деньги, и когда в понедельник утром мы наконец отправились, все, казалось, было продумано. Особенно волновались мальчики: видения Диснейленда плясали в их головах. Я чувствовала себя уставшей от напряженной работы последних двух недель. Джеф, мой муж, хотел спокойно добраться до Лос-Анджелеса, где мы собирались устроиться переночевать у моей сестры, чтобы погулять несколько дней по Диснейленду. Спустя два часа с начала пути мальчики стали подпрыгивать на заднем сиденье. Это было еще до того, как обязательное использование ремней, и мальчики прыгали, стараясь коснуться головой потолка машины.
Своим самым спокойным „воспитательским голосом“ я предложила остановиться ненадолго, чтобы они могли побегать. Мы сделали тридцатиминутную остановку, все было замечательно. Но, оказавшись в машине снова, мальчики опять стали прыгать. „Мальчики, не прыгайте! Это опасно“. Но они не слушались. Я повернулась к ним и сказала это еще раз. Они продолжали прыгать. И тогда это случилось. Я до сих пор вижу эту сцену, как в замедленной съемке. Я пыталась закрыть себе рот, чтобы не произносить этих ужасных слов, но было поздно. Синапсы моего мозга уже сработали, слова слетели с моих губ, я сердито сказала: „Если вы подпрыгнете еще хотя бы раз, мы не поедем в Диснейленд“. Вы угадали: они подпрыгнули.
Я помню выражение лица мужа, когда он медленно подкатывал машину к обочине. У нас было соглашение по поводу выполнения обещанных угроз, поэтому они знали, что мы сделаем так, как было сказано. „Пойдем, надо поговорить“, — сказал муж. Мы стояли рядом с машиной, замершей в ожидании. „Ты знаешь, теперь так и нужно сделать“. Я была бы рада, если бы он предложил сделать исключение, только один раз — это ведь не так важно. Но я знала, что он прав. Мы с трудом втиснулись обратно в машину, и я сказала: „Мальчики, мы едем дальше в Лос-Анджелес, но вы побудете с тетей и дядей, пока мы с отцом погуляем по Диснейленду“. В их лицах было изумление и недоверие. Я не верила самой себе, что смогла сказать такое, но мы именно так и сделали. Два дня в Диснейленде — для нас с мужем, и два дня у родственников — для мальчиков.
Это было одно из самых тяжелых переживаний в моей жизни. Но больше у нас никогда не было никаких серьезных проблем с сыновьями. Если мы ставили какой-то предел, они знали, что это не пустые слова, и мы по-прежнему всегда выполняли сказанное. Сейчас им уже за тридцать, но они часто вспоминают ту роковую поездку. Они говорят, что теперь понимают, почему мы сделали то, что сделали, но все еще пытаются заставить нас признаться в ошибочности того поступка. Я не знаю, было это ошибкой или нет, но зато я хорошо знаю, что именно это научило меня считать до пятидесяти, прежде чем произнести роковые слова, называющие наказание за детский проступок».
Обычно родительская аудитория после этой истории распадается на две части. Одна половина соглашается с Сюзанной и Джеффом: «Нужно идти до конца, не важно в чем, только тогда дети почувствуют, что ты не бросаешь слов на ветер». Другая часть аудитории полагает, что Сюзанна и Джефф приняли ужасное решение: им следовало простить себя за это глупое заявление и установить другие, более соответствующие проступку последствия, а после этого всем вместе пойти в Диснейленд. Всегда находятся родители, которых просто приводит в ужас, как это Сюзанна и Джефф смогли пойти в Диснейленд без детей: уж очень это жестоко. Другие же считают, что они бы очень обидели детей, если бы из-за их поведения вся семья была вынуждена пожертвовать своей первой поездкой в Диснейленд.
Ни одну из этих реакций нельзя назвать ошибочной: в защиту любой из этих позиций можно привести веские доказательства. В конце концов, суть этой истории в том, что она прекрасно демонстрирует, как важно хорошо продумывать свой собственный подход к установлению границ дозволенного и определению последствий-наказаний и как жизненно необходимо в этом деле, чтобы все воспитатели действовали в согласии друг с другом. Существует столько же различных способов установления оград и пределов допустимого, сколько и способов, которыми дети умудряются попасть в неприятность, нарушив их.
Мой сын прямо выходит из себя, если я говорю ему «нет».
И нередко я в конце концов уступаю, потому что мне
бывает очень больно, когда он говорит, что ненавидит меня.
Родителям не нравится, когда их ненавидят. Но чем чаще детям предоставляют самим устанавливать для себя пределы допустимого поведения, тем ужаснее становится жизнь семьи. И если анархия стала modus operandi (способом действия) вашей семьи, вы никогда не будете знать, чего ожидать в следующее мгновение от своих отпрысков, особенно когда бываете с ними на людях.
Д: Одна семья привела на консультацию своего пятилетнего шалуна. Они расселись, ребенок устроился на коленях у одного из родителей. Вдруг мальчик соскочил с коленей и быстро сбросил все книги у меня с полки. А родители сидели, качали головами, отец развел руками. Ни один из них даже не двинулся с места и тогда, когда мальчик направился к одной из моих статуэток. Я взвинтился, схватил мальчишку сзади, приподнял его и посадил рядом с отцом, потом я сказал родителям: «Мне не верится, что вы позволяете ему бегать по своим головам!» Мальчику же я сказал доброжелательно, но твердо: «Ты будешь сидеть здесь до тех пор, пока я не разрешу тебе двигаться». У ребенка расширились глаза. Никто и никогда еще так, без злобы, не говорил ему, что можно и чего нельзя. Отец добавил: «Да. Ты сиди здесь» — и засмеялся. Мальчик сидел спокойно в течение двадцати минут, пока не попросился в туалет. Я ответил, что ему придется подождать еще минуту, пока мы закончим разговор. Потом я отвел его в туалет, помог ему справиться с молнией, и мы спокойно вернулись в кабинет. Он тихо сидел до конца сеанса. Потом я отвел его в комнату с игрушками поиграть, и мы вместе отобрали игрушки.
Этим родителям было нужно не сочувствие в их страданиях, им нужно было показать, как следует обращаться с их сыном — решительно и твердо. Отец мальчика рассказал, что его собственный отец был человеком жестким и жестоким, поэтому сам он всегда боялся вести себя со своим сыном так же, как его отец. Вскоре он понял, что повторяет отцовскую жестокость в отношении своего сына, но делает это методом «от противного». Не знающий никаких пределов, мальчик никогда не научится нормально обращаться с другими людьми и даже с самим собой. Этот пятилетний ребенок мог перевернуть весь дом, но он оказался неподготовленным к встрече с жестокой реальностью внешнего мира. А мир с таким мальчиком будет обращаться сурово. Мальчикам не нужны в родителях «добрые малые». Им нужны родители, которые отважатся установить для их поведения суровые границы с прочными оградами. Мужской импульс «попробовать» иногда бывает сильнее, чем способность ребенка подумать о последствиях своих действий. Поэтому мальчик нуждается в узде.
Мне не пришлось много развлекаться в детстве, потому что после того, как отец ушел от нас, я должен был работать, чтобы помочь матери содержать семью. Поэтому я не мог дождаться, когда буду играть со своим собственным сыном. Мы играли с его друзьями в бейсбол, ходили купаться летом, гоняли зимой в хоккей. Мне казалось, все было великолепно. Потом он стал настоящим букой. Подолгу оставался один у себя в комнате. Отказывался от игры в мяч, когда я предлагал пойти вместе поиграть. И знаете, с ним стало трудно общаться. Он огрызался, возвращался поздно, не говорил нам, куда уходит. Я чувствовал себя паршиво. И вот однажды, когда я предложил ему позвать друзей поиграть, он сказал мне: «Знаешь, папа, то, что ты с нами играешь, и все такое — это замечательно, но мне нужно, чтобы ты был для меня отцом. Давай я один пойду играть со своими друзьями. Ладно?» Надо сказать, я был шокирован. Ну, после этого я стал требовать от него возвращения домой в установленное время и тому подобное. Иногда по выходным мы еще играли в крикет, но его свободное время было его собственностью, в разумных пределах конечно. Я думаю, что сейчас мы даже ближе друг другу, чем были раньше, когда проводили вместе столько времени. Не могу этого постичь!
Для того чтобы поршень двигателя работал эффективно, ему нужен прочный цилиндр, аккумулирующий энергию. И точно так же, как поршень, мальчик нуждается в строгих рамках, чтобы сфокусировать свою мужскую энергию на дерзновенном творчестве. Без четкого представления о допустимом поведении мальчик либо будет носиться как бешеный, либо не будет бегать вовсе. Мальчикам нужно дружить со своими родителями, но еще больше им нужно научиться понимать, где пределы допустимого и какие последствия вытекают из их нарушения. Если же задачу установления пределов допустимого поведения возлагают на посторонних — учителей, полицию, судебные органы, тюрьму, — то все они никогда не бывают так глубоко заинтересованы в наших сыновьях, как мы.
Но просто установить какие-то нормы и правила недостаточно. Это похоже на тюремную атмосферу, которая воспитывает желание сопротивляться или мстить. Мальчики проводят большую часть времени, строя планы отмщения, чем размышляя над тем, какое влияние оказало их поведение на окружающих. Только взаимопонимание между родителями и сыновьями является ключевым моментом для выработки эффективно действующих норм. Время, которое они проводят вместе, развлекаясь, слушая друг друга, учась друг у друга, пускаясь в совместные авантюры, связывает сердца родителей и сыновей.