Чтение онлайн

На завтраке проголосовали за полную смену правительства, но это не выход, так как где гарантии, что новое будет лучше старого? Нет таких гарантий.

Осталось незамеченным, что без внедрения в России экономических институтов, обеспечивающих переход власти к людям созидательных типов и проявления людьми промежуточных типов их созидательных качеств, никакие экономические и структурные реформы в России не заработают. Что толку принимать самые лучшие программы экономических реформ, если люди, которые будут реализовывать эти программы, не в состоянии созидательно работать, и по своей природе являются разрушителями общества.

Как бы то ни было, Герман Греф точно указал на проблему: она не только в том, что в России ничего не работает, но и в том, что ее элита не понимает, почему это происходит. Но он не заметил, что такое положение может объясняться двумя причинами. Первая: проблема очень сложная или в принципе недоступная пониманию. Вторая: люди не умеют правильно подобрать подходящий метод решения проблемы.

Именно на последнем варианте причины непонимания происходящих в России событий настаивал Достоевский, и я думаю, что он прав.

История, в частности, пример США, показывает, что даже наличие множества способов обеспечения отбора во власть людей созидательных типов не гарантирует полную защиту от деградации власти. Более того, в настоящее время США как раз переживают очередной приступ деградации.

Стоит посмотреть, как обстоят дела с разработанными цивилизацией механизмами формирования власти в России. Начнем с института главы государства – президента РФ. Владимиру Путину досталось сложное наследство. После Николая II в результате гражданской войны к власти в стране пришел Сталин. Он, в отличие от царя, принадлежал к типу Раскольникова, а не Разумихина, поэтому был готов пожертвовать жизнью миллионов людей ради будущего счастья тех, кто останется жив.

Кроме того, Сталин, как и Николай II, был, похоже, человеком типа Левши, но если мастерство царя проявлялось в его семейной жизни, то у Сталина оно заключалось в умении подчинять себе других людей, что, собственно, и позволило ему получить власть над страной и сохранить ее.

Сталин использовал для обеспечения своей власти инструменты, свойственные для тирании – личные клятвы ему и партии, культ личности, террор и органы госбезопасности. Он пытался реализовать в обществе концепцию Раскольникова и навязать людям идею о том, что ради счастья будущих поколений допускается массовое убийство.

В советской идеологии также была легализована установка Раскольникова на право совершать безнравственные поступки ради благих целей. Однако идеология в СССР, как и Раскольников, таила в себе внутреннее противоречие, так как во многом была построена на принципах гуманизма, поэтому в значительной степени противоречила политике КПСС и способствовала приходу в руководство страны и людей созидательных типов. Но, как и идеология в США, советская идеология в некоторой степени существовала сама по себе, а реальная практика управления – сама по себе. Общественность пыталась бороться с идеями Раскольникова. Братья Стругацкие, например, написали роман «Трудно быть богом», в котором поставили под сомнение нравственную доктрину Раскольникова в советской трактовке. К сожалению, на Раскольникова и Достоевского они не сослались, похоже, не осознавая свою историческую преемственность.

С другими институтами дела в СССР также обстояли неважно. Разделения властей фактически не было, гражданского общества не было, независимой прессы не было.

Культурные традиции в СССР были противоречивыми, причем не только в отношении взглядов Раскольникова. С одной стороны, многое из дореволюционной русской культуры отрицалось, а вместо этого внедрялись какие-то иногда совершенно фантастические идеи. В частности, идеологам не нравились идеи Достоевского. Например, Владимир Ленин о романе «Преступление и наказание» писал «морализующая блевотина», «покаянное кликушество» и «на эту дрянь у меня нет времени». Ничего удивительного, Владимир Ильич был человеком типа Раскольникова и Лебезятникова, он наверняка узнал себя в этих героях романа, что ему, похоже, не понравилось.

С другой стороны, в советские времена сохранялись и продолжались некоторые гуманистические традиции русской культуры, развивалась научное мировоззрение. Это способствовало отбору во власть и людей созидательных типов. Даже Ленин подавался в советской идеологии не как человек типа Лебезятникова, Раскольникова и деспот, каким он был на самом деле, а как человек типа Разумихина, да еще и с рыцарскими качествами. Поэтому в СССР у него был действительно, во многом, светлый образ, который, как это ни странно, в целом оказывал положительное нравственное влияние на общество. Проблемы советской власти были не в плохом образе Ленина, и даже не в том, что этот образ не соответствовал реальности, а в том, что партийная элита этому образу не следовала.

Таким образом, проверенных мировой историей механизмов формирования власти в СССР было очень мало. И после Великой отечественной войны произошла неизбежная деградация элиты. В результате в годы перестройки у власти оказались в большом количестве люди типа Лужина, Раскольникова и Лебезятникова, поэтому вместо формирования в стране капиталистического общества с социальной рыночной экономикой (о чем в годы перестройки много говорили) создали олигархический капитализм.

Это показывает, насколько важны природные качества людей, находящихся у власти, для экономики. Именно тем, что в руководстве перестроечной России, как и в СССР, оказалось (и до сих пор пребывает там) много людей типа Раскольникова и Лебезятникова, объясняются медленные темпы развития экономики страны. Это глубинная причина экономических проблем, имеется, конечно, и много других причин.

Политические и экономические взгляды многих советских чиновников изменились на противоположные, но их человеческая суть осталась прежней. Если в СССР власти на первых порах стремились отобрать деньги у богатых и распределить их среди бедных, пожертвовав жизнью и благополучием богатых, то руководство перестроечной и отчасти современной России стремится отобрать деньги у бедных (в частности, у государства) и передать их богатым, пожертвовав жизнью и благополучием бедных. Это установка человека типа Раскольникова, поменялись только объекты его неприязни и поклонения, если благой целью в СССР считали утопию – коммунизм, то в перестроечной России благой целью выбрали антиутопию – дикий капитализм.

Такое понимание текущей ситуации показывает, в каком направлении следует проводить реформу управления в России. Пока люди типа Раскольникова, Лебезятникова, Лужина и т. п. не будут убраны из власти, не изменят своих убеждений, или не будут ограничены в свободе своих действий каким-то образом, в России не удастся обеспечить эффективное развитие общества и экономики. Никакие экономические преобразования, структурные реформы и пр. не помогут, так как Раскольниковы будут все начинания сводить к грабежу и дележу, Лебезятниковы будут неутомимо и без всякой видимой причины пытаться все разрушить, а Лужины в отсутствие контроля будут гнаться за высокой прибылью только для себя.

Но ситуация не безнадежна. России отчасти повезло с главой государства. Не знаю, из каких соображений Борис Ельцин выбрал Владимира Путина, но выбор оказался неплохим. Путин был воспитан в лучших советских традициях – человеком типа Разумихина с рыцарскими устремлениями. Правда, в отношении социальной адекватности он принадлежит к типу Левши – он мастер в деле безопасности и защиты государства, а об экономике у него были весьма смутные представления, каковыми они, на мой взгляд, остаются и сейчас. Поэтому экономику он отдает, в значительной степени, под управление своего окружения, хотя в последние годы все больше берет под свой контроль, создавая для этого новые инструменты (в дополнение к правительству) типа Общероссийского народного фронта и Агентства стратегических инициатив.