Воспоминания (1915–1917). Том 3
Шрифт:
Я недоумевал, что бы это значило, ведь не могло быть, чтобы у них был недостаток в снарядах. На другой день они обнаружили себя, открыв весьма интенсивный огонь по трем нашим батареям. С одной из них мне донесли, через соседнюю батарею, что на батарее несчастье. Т. к. провода были порваны и я с батареей соединиться не мог, то я решил лично проехать на нее и сев в автомобиль, направился к ней, стрельба со стороны немцев еще продолжалась, но уже не так сильно, больше шрапнелями, которые очень красиво разрывались на довольно большой высоте.
Чем ближе я подъезжал к батарее, тем картина делалась все более и более потрясающей. Батарея эта стояла в густом лесу, будучи прекрасно укрыта; как немцы ее нащупали – было прямо удивительно. Можно было подумать, что по лесу прошел ураган, огромные деревья лежали поваленными друг на друге, пришлось слезать за полверсты до батареи, т. к. вся дорога была завалена ими. На самой батарее одно орудии было исковеркано, деревянные части его сгорели, тут же находившийся погреб с химическими снарядами, несмотря на более чем солидное прикрытие и значительную глубину, был взорван, от чего несколько артиллеристов отравилась при тушении начавшегося пожара газами, один из них очень сильно. Несколько человек из прислуги было ранено. Несмотря на взрыв и адский огонь, батарея не умолкала ни на минуту, часть людей тушила пожар, работали стойко – героями. Я обошел всю батарею, поблагодарил очень артиллеристов за их беззаветно выполненный ими долг, и, взяв отравленных газами к себе в автомобиль, отвез их в Богодуховский отряд.
Вообще за этот день все батареи мои показали себя на высоте и заслужили вполне полученное ими наименование «Дивизиона смерти». <…>
Посещение мною 1-го лазарета
11-го августа я посетил 1-й лазарет, чтобы навестить раненых и контуженных артиллеристов и одновременно ознакомиться с постановкой занятий в фельдшерской школе. Последствием этого посещения последовал мой следующий приказ:
Ǥ 1.
Вчера и сегодня я, к сожалению, наткнулся на недостаточно внимательное отношение к раненым и контуженным со стороны некоторых частей дивизии.
1) При посещении моем вчера 1-го лазарета я обратил внимание на двух контуженных 1-й батареи 15-го Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона бомбардиров Ивана Грушина [785] и Александра Камынина [786] . Оказалось они были контужены и попали во 2-й лазарет, где пролежали по их словам, без всякой медицинской помощи 2 дня и затем отправлены в 1-й лазарет, причем им даже не было предоставлено перевязочных средств и отправлены они были пешком; это последнее доказывает невнимание к контуженным со стороны вр. и.д. главного и дежурного врачей и заведывающего хозяйством.
Хочу думать, что это случайное, а не заурядное явление, так как таковое недопустимо. Сегодня, узнав от начальника левой артиллерийской группы, что противник обрушился на 1-й батарею 5-й артиллерийской бригады, которая сильно пострадала, я тотчас выехал на батарею и нашел там, не отправленных еще в лазарет отравленных газами от взрыва своих же химических снарядов. Оказалось, что вр. командующему батареей было дано знать, но до моего посещения он на этом взводе не был. Тяжело отравленных я лично отвез на автомобиле в 55-й отряд. Оказалось, что вр. командующий батареей вместо того, чтобы, для быстроты, распорядиться о высылке санитарного автомобиля через штаб дивизии, распорядился выслать из резерва двуколку, что конечно не могло не занять много времени, а между тем, в таком случае каждая минута была дорога.
Приказываю, раз навсегда, относиться при каждом случае ранения, контузии или отравления газами не формально, а учитывая обстоятельства, дозволяющие распорядиться тем или иным способом для наивозможного облегчения страданий раненого и возможно быстрого его доставления в ближайший лазарет, хотя бы для этого и пришлось отступиться от общих указаний. Автомобильной санитарной командой пользоваться всегда, когда ранение произошло в районе не далее полуверсты от шоссе, для чего вызывать автомобиль через штаб дивизии.
§ 2.
Осмотрев вчера, в сопровождении дивизионного врача 1-й лазарет, я вынес очень отрадное впечатление и приношу от лица службы мою благодарность главному врачу и всему персоналу лазарета. Из замеченных упущений могу указать только на следующее:
1) Кроме дежурного по кухне надлежит иметь дежурного унтер-офицера по команде лазарета.
2) Повозки оказались давно не мытыми.
3) Церковь хотя и устроена, но иконостас еще не поставлен.
Фельдшерская школа хорошо оборудована, чувствуется, что и занятия поставлены в ней серьезно, приказываю не жалеть денег на ее благоустройство и обзаведение необходимыми приборами. С теорией ускорить дабы скорее можно было бы перейти к практике, желаю от души всем фельдшерским ученикам успеха в их занятиях, в настоящее время наша армия крайне нуждается в фельдшерском персонале».
785
…Грушин Иван, в 1917 – бомбардир 1-й батареи 15-го Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона.
786
…Камынин Александр, в 1917 – бомбардир 1-й батареи 15-го Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона.
Инцидент с фруктовым садом
Среди всех моих многочисленных забот о сохранении порядка и боеспособности в моей дивизии, мне пришлось еще принять на себя охрану фруктового сада в расположении штаба дивизии. В это время стали поспевать яблоки, урожай коих был довольно порядочный. От нашествия солдат моей дивизии сад был гарантирован, т. к. мною это было строжайше запрещено и, если бывали случаи воровства яблок, то только единичные. Но в двух верстах от нас стоял полк другой дивизии, неимоверно распущенный [787] , солдаты коего были чистые разбойники и хулиганы. Они бродили толпами и бесчинствовали, и я опасался их гораздо больше, чем немцев.
787
…полк другой дивизии, неимоверно распущенный – имеется в виду один из полков 168-й пехотной дивизии.
После двух случаев прямого нападения на сад, я приказал поставить часовых, чтобы никого в сад не пускать. Не жалко было яблок, а жаль было деревьев, которые они ломали. Часовые мои ревностно оберегали сад и не допускали близко подходить к нему, стреляя после второго окрика. Такая мера вывела из себя эти разбойничьи команды и мне было доложено, что уходя, они пообещались на другой день собраться целым батальоном и атаковать сад. Дабы избежать кровопролития, я сговорился с управляющим имения, и не помню, кажется за 500 руб. купил у него все яблоки. Он очень был рад такому финалу, т. к. благодаря этому деревья остались целы.
Купив яблоки, я приказал коменданту сделать наряд и собрать с деревьев все яблоки до одного. Работа эта заняла полдня до вечера и с трех часов утра до 6-ти. К 7 утра ни одного яблока не оставалось. Я приказал их разделить между 57-м полком и командами штаба дивизии. Действительно, около 10 утра мы увидали двигающиеся толпы соседнего полка 168-й дивизии по направлению к саду. Каково было их удивление, когда они увидали, что все яблоки сняты. Страшно ругаясь, они пошли назад и в отместку пустили по направлению штаба дивизии несколько пуль из винтовок, не причинивших вреда. Инцидент был исчерпан».
Праздник нестроевой роты
15 августа нестроевая рота 57-го полка праздновала свой ротный праздник, пригласив и меня. Праздник прошел очень хорошо, надо было удивляться, как это им удалось все так красиво устроить, порядок был изумительный, гостеприимство самое широкое и радушное.
Привожу программу праздника:
14 час. 30 мин. – молебен и освящение ротного образа;
15 час. – чай и легкий завтрак;
16 час. – обход помещений роты и конюшен;
17 час. – развлечения: Катание на карусели, струнный оркестр
и выход танцора;
18 час. – водевиль: «Антошкины проказы»;
19 час. – цирковые выход:
«Веселый цирюльник» и фокусы «Рыжего» и борьба
с участием «Рыжего»;
20 час. – танцы и гуляние.
Праздник 29-го Сибирского стрелкового полка, неприятно жуткое впечатление
16 августа я ездил в свою родную 8-ю дивизию в 29-й полк, который праздновал в этот день свой полковой праздник и который вспомнил обо мне и пригласил на молебствие, парад и завтрак.
Будучи очень занят, я не успел приехать в началу празднества и попал только к завтраку и то, когда уже все сидели за столами. Меня шумно и очень радушно встретили, все встали, провели меня на почетное место. Завтрак был накрыт в довольно тесной землянке в Полонечском лесу, за завтраком кроме офицеров сидели и солдаты – члены полкового и председатели ротных комитетов. На столах стояли целые батареи вина и водки.
Много уже было выпивших, особенно среди солдат. Неприятное и жуткое впечатление. Я был не рад, что приехал, если бы я мог только ожидать, что я встречу такой разгул, такую распущенность, то, конечно, не поехал бы.
У меня в дивизии на полковых праздниках, особенно последнее время, водка совершенно отсутствовала, а вино бывало в самом ограниченном количестве, только для тостов, и выпивших, даже немного подгулявших, никогда не было. Все проходило чинно, благородно.
Как только я сел, по моему адресу начались тосты один за другим, говорил командир полка, говорили офицеры, говорили солдаты, в общем было все очень трогательно, но та распущенность, которая царила при этом, меня угнетала. К тому же началась какая-то перебранка между офицерами и солдатами, сидевшими за одним столом – я смотрел на это и слушал, и так тяжело стало на душе, что я старался улучить минуту, чтобы уехать. Но это не так легко было сделать.
Ко мне подсел один из фельдфебелей, заслуженный георгиевский кавалер, бывший со мной в бою под Нарочем. Он был выпивши и начал мне объясняться в любви, в преданности, вспоминая время, когда я был их начальником и, схватив мою руку, стал ее целовать. Мне стало страшно неловко, я не знал куда деться.
К концу завтрака был уже полнейший беспорядок, которым и воспользовался, чтобы направиться к выходу. Провожаемый некоторыми, которые были трезвы и командиром полка, я сел в автомобиль. Старые стрелки окружили меня и устроили мне овацию. Под их крики «ура» и собравшихся офицеров я двинулся в путь под тяжелым впечатлением. «Вот отчего у нас во многих частях доходит до насилий над офицерами и командным составом, вот где главная причина развала, неуважения к старшим», – подумал я.
Командировка на агитаторские курсы. Моя переписка с командиром корпуса
18 августа я получил приказание от командующего корпусом командировать 90 человек от дивизии на агитаторские курсы при исполнительном комитете корпуса. Я был страшно против такого рода командировок, вносивших дезорганизацию в частях, и потому, исполнив приказание, я донес полевой запиской следующее:
«19 августа 1917 г. 15 час. № 576
Временно командующему 9-м армейским корпусом [788]
г. дв. Павлюковщизна
На № 5049/а наштакора доношу, что приказание Ваше мною исполнено. По исполнении его я долгом службы почитаю также донести, что командирование на агитаторские курсы при исполкоме корпуса по 91 солдату от дивизии отразится на дивизии неблагоприятно.
С одной стороны, запрещаются всякого рода митинги, собрания и съезды, с другой стороны, по приказанию начальства собираются несколько сот солдат на неопределенное время на агитаторские курсы, представляющие собой такой же съезд. У нас уже есть пример агитаторских курсов в г. Минске, откуда отправленные туда возвратились в свои части, по большей части, обратившись в большевиков. Их возвращение совпало как раз с эксцессами в полках, каковые, по моему мнению, во многих частях произошли не без их участия, хотя они свое дело и вели скрытно.
Теперь дивизия будет ожидать возвращения этих 91 агитатора, которые кроме сумбура, беспорядка, можно заранее сказать, ничего не внесут. Кроме того, по примеру этого съезда при исполкомкоре последуют сейчас же просьбы разрешения общих собраний, митингов и т. д. Не разрешая их, мы, начдивы, будем в неловком положении.
Затем эти курсы послужат при выборах на них причиной волнений, страстей, а принимая во внимание приказание произвести выборы к 20 числу, т. е. сегодня же, значит в один день устроить во всех ротах общие собрания для выборов, внесет беспорядок в несении службы, чего бы не было, если бы был дан срок хотя бы несколько дней. В настоящее время мы только налаживаем порядок, стараемся поднять боеспособность частей – такие же съезды и с могущими быть вредными последствиями парализуют наши начинания.
В заключение своих опасений, я прошу Вас теперь же не отказать в вашем руководящем указании по поводу расхода на этих командированных, т. к. я предвижу по окончании курсов, как это было и раньше при командировке на съезд в исполком корпуса, недоразумения. Как тогда, так и теперь приказано командировать с аттестатами на довольствие, что, казалось бы, исключало возможность выдачи им по 3 руб. суточных. Но комкор приказал выдать вследствие их просьбы по 3 руб., что и было сделано – полки выдали по документу эти деньги. Так же было и с командировкой на агитаторские курсы в Минск. Деньги по 3 руб. суточных я отказался выдать, но по жалобе одного из агитаторов комиссарму-2 – командарм-2 наложил резолюцию: «Деньги уплатить, но впредь такие незаконные командировки не оплачивать».
788
П. Д. Тележников.